В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Реально достала — хоть номер телефона меняй!
Анфиса летуче глянула в его сторону и равнодушно согласилась:
— Бывает.
Его немного задело, что Анфиса не напрашивается на продолжение знакомства. Он знал силу своего мужского обаяния и привык к женским взглядам, смотревшим на него с искренним интересом. Верная жена, что ли?
Он с ходу определил её как цель в толпе других пассажиров. Девушка выделялась своим одиночеством, напряжённо глядя то в телефон, то на табло с номерами рейсов. Леонид не любил летать один, когда не с кем ни словом перекинуться, ни присмотреть за вещами.
И ещё не получалось вычислить её социальный статус. Обычно, чтобы составить представление о человеке, стоит обратить внимание на его обувь. Нищету в дешёвой обувке Леонид сразу отметал — у этих ветер в кармане да вошь на аркане. Дорогая обувь, к которой хозяин относится бережно, говорит либо о финансовых затруднениях, либо о патологической скупости. Самое то — если фирменные туфли или кроссовки носят, как говорят, и в хвост и в гриву, не задумываясь об их высокой стоимости.
У Анфисы же кроссовки были какие-то странные, вроде бы и фирменные, но прежде невиданные, словно сделанные на заказ; обувь индивидуального изготовления — это, надо признаться, круто. Но то, что она собирается разыскивать Инну, неприятно удивило.
С Инной, конечно, покончено раз и навсегда и ни к чему ворошить старые связи, которые болотной тиной прилипают к подошвам, мешая идти дальше. Инку стоит послать куда подальше без всяких церемоний, но мысль о том, что она может со злости наговорить новой знакомой, неприятно скребла по нервам.
Леонид встал:
— Присмотри за рюкзаком, смотаюсь в магазин за бутылочкой коньяка. Ты, кстати, какой предпочитаешь?
Она посмотрела на него снизу вверх, и глаза у неё напоминали стылую воду в осеннем ручье.
— Никакой. Я вообще не пью.
— Не понял. Что, совсем-совсем не пьёшь? Даже винишко?"
"— Даже. — Она перевела взгляд на табло: — Ты иди, поторапливайся.
Наверное, она нечасто летала, раз нервничает. Леонид фыркнул про себя: надо же — фотограф! Можно представить, что такая пигалица наснимает. Да этих фотографов пруд пруди среди эмигрантов. Если не маникюрша или массажист — значит, фотограф.
Не торопясь, нога за ногу, он прошёлся по залу к кофейному автомату и выбрал два капучино — для себя и Анфисы. От дарёного кофе никто не откажется.
