В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
— Острым подбородком она указала направление. — У него три дома рядком стоят, сразу узнаешь.
Куделин действительно с первого взгляда определил крепкие избы старосты, соединённые между собой короткой галереей. Видимо, староста имел двух сыновей. Обычно новую избу зажиточные хозяева прирубали, когда сыновья обзаводились своими семьями. Вроде как и вместе, но не кучно, и молодые под присмотром, и невестки не забалуют.
Куделин пожалел, что отпустил экипаж, нанятый на железнодорожной станции. Знать бы, что попа нет, заночевал бы в уездной гостинице.
Староста оказался рядом с домом. Дородный, с седой бородой, расчёсанной надвое, в крепких яловых сапогах и сатиновой рубахе в горошек, он сидел на скамейке и смотрел, как босоногая девка в подоткнутой юбке веником-голиком трёт крыльцо.
Гостя он принял с улыбкой и сразу пригласил в избу.
— Беловодов, говоришь? Афиноген Порфирьевич? Да у нас, мил человек, почитай, полсела Боловодовых, потому как река наша — Белая. Ежели не лень тебе, то сходи на утренней зорьке, глянь, какие туманы стелются, — что парное молоко. — Староста сложил руки на животе и покрутил большими пальцами. — А уж что за Афиноген Порфирьевич тут в малолетстве проживал, не обессудь, не ведаю.
Куделин видел, что староста тянет время, но решил до поры до времени не перечить, тем паче что стол, куда его пригласили отобедать чем Бог послал, ломился от всяких яств. Тут тебе и щи с курицей из русской печки, и хлебушек, что перина пуховая, зайчатина со сметаной, мочёная клюква. А капустка-то, капустка! Белая, сочная, хрусткая — такая и городской ресторан братьев Самоквасовых не посрамит.
— Кушайте, барин, кушайте, — уговаривала дородная супружница старосты, выставляя на стол литровую бутыль мутного стекла с домашней наливкой. Судя по цвету — малиновой. — Сперва еда, а потом дело.
— Да какой из меня барин, — отмахнулся Платон Александрович, — я наёмный работник. Прислан разузнать, нет ли здесь родни Афиногена Порфирьевича Беловодова, он ведь родом из здешних мест.
