В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Всю ночь она не спала, прокручивая в голове детали предстоящего тяжёлого разговора. Он мог оказаться самым непредсказуемым, начиная от тихих слёз до горячего скандала, после которого на душе станет совсем тошно.
Уснуть удалось к шести утра, когда она решила, что не пойдёт на встречу и не станет трепать себе нервы. Но чем ближе к вечеру, тем назойливее нарастало смятение, достигнув апогея к началу шестого часа.
Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, Инна схватила заранее приготовленный пакет, надела куртку и дала себе слово выдержать любой поворот событий и сразу же забыть обо всём как о кошмарном сне.
"Приходить пришлось дважды. В первый раз Анфисы не оказалось дома, и Инна, чтобы скоротать время, обошла по периметру Таврический сад, немного постояв возле Музея «Мир воды Санкт-Петербурга» на Шпалерной улице, где бронзовый водовоз натужно тащил телегу с бронзовой бочкой.
Майский вечер весело раскрашивал небо в мягкие пастельные тона, превращая кирпичную водонапорную башню в таинственный замок у невских берегов.
По тротуару вереницей шли прохожие, непрерывной лентой двигался поток машин, послушно замирая по сигналу светофора. Привычная городская обстановка успокаивала. Инна мельком глянула на Смольный собор вдалеке и сказала себе, что, собственно, ничем не рискует, поэтому зря гонит волну и сходит с ума от беспокойства.
— Девушка, вы заблудились? — походя улыбнулся ей молодой человек с гитарой в чёрном чехле. — Могу проводить.
Его незначащая фраза прозвучала подбадривающе, словно разрывая замкнутый круг паники, в котором она находилась немыслимое количество часов и минут.
Прежним маршрутом по Таврической улице она вернулась в уже знакомый дом, дождалась, пока какая-то женщина из жильцов открыла дверь подъезда, и поднялась на этаж.
В теории Инна хорошо представляла себе, что такое коммунальная квартира, но побывать довелось впервые. Если честно, она даже не предполагала, что в Петербурге ещё сохранились коммуналки. Пахло кислой капустой, стиральным порошком и чем-то затхлым, как от мокрой шубы.
Из глубины коридора выглянула и исчезла толстая женщина в пёстром халате — другая соседка, а та, которая открыла дверь, сердито буркнула, что надо вытирать ноги. Инна послушно зашаркала по резиновому коврику между двумя дверями.
Анфиса Низовая оказалась невысокой и некрасивой девушкой со спокойным взглядом светло-болотных глаз.
