В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Инна кинулась вниз по лестнице, перескакивая через ступени, и только у двери парадной её настиг пронзительный крик с верхней площадки:
— Я простила его! Знай, я его простила!
* * *«Значит, умер, утонул. Страшно, нелепо и неотвратимо…» Анфиса села на кровати и уткнулась головой в колени. Сотня отжиманий перед сном не смогла перебить впечатление от визита незнакомой девушки, и неоконченный разговор постоянно крутился в голове, обрастая новыми подробностями того, как она вошла, как села, что сказала. Анфиса вспомнила ледяную бледность красивого лица и обкусанные ногти с остатками маникюра.
"Анфиса покосилась на оставленный пакет, что белым пятном выделялся на щербато-тёмном паркете. Пока она к нему не прикоснулась, словно опасаясь обжечься.
«Значит, того парня звали Олег. И он умер. Бедняга…» Вспомнилось, как яростно и горячо желала ему зла, когда врачи огласили ее окончательный диагноз. Она так явственно представила ту сцену, что ощутила неистребимый больничный запах хлорки и йода, свои ноги, привязанные на растяжку, и запёкшуюся кровь на губах.
— Доктор, я никогда не смогу заниматься лёгкой атлетикой?
Она спрашивала это у всех медиков, кто подходил к её койке, с надеждой, что хотя бы один улыбнётся и обнадёжит: «До свадьбы заживёт».
Но все лишь качали головами и отводили глаза в сторону.
Врач в белой шапочке посмотрел на неё сверху вниз и усмехнулся:
— Занимайся на здоровье. Тебе никто не мешает ходить вокруг дома или плавать.
Ух, как она ненавидела того, кто её сбил! До дрожи в пальцах, до головокружения, до звёзд в глазах. Лёжа на спине, смотрела в потолок и твердила: «Гад, гад, гад, ненавижу».
А теперь от злости не осталось и следа: она улетучилась вместе со словами незнакомки о смерти, уступая место жалостливому чувству, что судьба наказала его слишком строго, потому что мёртвый уже не может ничего исправить, ни перед кем повиниться, и вместе с концом жизни от нас уходит возможность исправить содеянное.
Светлая петербургская ночь медленно раскачивалась лёгким сквозняком на занавеске и прохладным дыханием просачивалась в пространство комнаты.
