В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Анфиса задумалась: нужна очень веская причина, чтобы сжечь свой дом… Его надо либо очень ненавидеть, либо очень любить.
* * *Остов кирпичного здания Максим увидел с дороги и сразу припарковал машину к обочине. Максим работал старшим оперуполномоченным по особо важным делам, а все, кто смотрит телесериалы, знают, что это самая что ни на есть собачья работа.
— Понтус, хочешь погулять? — спросил Максим, глядя в зеркало, и пёс на заднем сиденье радостно засопел, как делал всегда, когда слышал голос Максима.
Поездка в область прошла впустую — зря наматывал километры в свой выходной. Алиби задержанного не подтвердилось, а значит, надо искать новую точку отсчёта и ещё раз от корки до корки пересмотреть материалы дела.
Максим глубоко вздохнул, потому что в салоне пахло невообразимо вкусно. В ближайшем посёлке он купил в пекарне тёплый хлеб с рыжей поджаристой корочкой, треснувшей посредине от печного жара. Свежий ржаной запах манил сделать остановку, отломить от каравая мягкий ломоть… и пусть весь мир подождёт! К тому же после долгого времени за рулём ему хотелось поразмять ноги, а Понтусу сбегать в кустики по своим собачьим делам и подбодрить охотничьи инстинкты лесным простором, когда разрешено сколько угодно бегать задрав хвост и валяться в густой траве с россыпью сухой хвои.
— Далеко не убегай, — предупредил Максим больше для проформы, потому что Понтус панически боялся потеряться и начинал нервничать, едва хозяин исчезал из поля зрения.
Максим понимал друга на все сто процентов. Они с Понтусом познакомились несколько месяцев назад в слякотный день, простёганный дождём и ветром. Большая чёрная собака сидела у дороги и напряжённо вглядывалась в проезжавшие машины.
— Вторую неделю сидит как пришитая, — сказал сосед Колька, которого Максим подвозил от метро, — нет сил смотреть. Пристрели пса, Максимыч, чтоб не мучился.
— Я лучше тебя пристрелю, когда тебя твоя Анжелка бросит, — сквозь зубы сказал Максим.
— Меня?! Анжелка?! — весело реготнул Колька. — Да она у меня ух где. — Он крепко сжал кулак. — Меня бабы любят.
— Ещё оно слово, и пойдёшь пешком.
Максим затормозил около животины и открыл дверь. Пёс непроницаемо смотрел на него тёмными глазами и не шевелился.
Максим пошарил в сумке и протянул бутерброд.
