Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
Упираюсь ладонями в плечи, то ли протягиваю ближе, то ли стараюсь оттолкнуть. – Громкая, Анют. Охренительно громкая, - нашептывает, а я чувствую прикосновения к лицу. Давид разворачивает меня к себе, ловит мои губы. – Блядь.
– Стой!
Выкрикиваю испуганно, когда чувству член мужчины между ног. Он скользит по лону, а после надавливает головкой на дурочку. Сжимаюсь от страха боли, смущения.
Когда они всё решили, как поделили?
Почему Алан, а не Давид?
Почему Давид не мешает?
А хочу ли я, чтобы помешал?
У меня кружится голова от вопросов, сомнений.
"– Тише, - Алан сжимает мои бедра, медленно надавливая. – Будет больно, Анют, а после хорошо.
Мужчина толкается в меня. Медленно, плавно, заполняя полностью. Так хорошо, словно дорвалась до самого желанного. А я вскрикивают от вспышки боли.
Внизу всё жжет, чувствую на глазах слезы. Больно, но не так, как я боялась.
А Давид сжимает пой подбородок, давит крики своим поцелуем. Проводит языком по губам, ласкает контур. Врывается внутрь, словно занимается сексом с моим ртом.
Во мне медленно двигается один мужчина, а я целуюсь с другим. Чувства зашкаливают, острым лезвием проходят по нервным точкам. Я всхлипываю и касаюсь рук Давида.
Я хватаюсь за всё, что могу. Волосы Алана или Давида, даже не понимаю.
Провожу по накачанными рукам с выпирающими венами, сжимаю в пальцах простынь. Прикусываю губы, когда Алан полностью входит в меня, а по номеру разносится пошлый шлепок.
Тела о тело.
– Больно? Говори с нами, куколка.
– Нет.
Лукавлю, внизу тянет и пульсирует отголосками боли. Но намного хуже, когда Алан не двигается. Поэтому подаюсь бедрами навстречу, чувствуя смерчи внутри. Они затягивают и расшибают.
Кровь в венах кипит, сжигая меня дотла. Боль практически не чувствуется. Давид целует меня, оставляет жгучие засосы на ключицах. Заставляет забыть обо всём.
Их руки по всему телу, жадные и настойчивые поцелуи по очереди, член Алана во мне. А Давид напирает, перекрывает собой все ощущения. Спускается до моей груди, прикусывает затвердевший сосок.
Застываю на краю, меня шатает. В голове стучит кровь, ослепляет. Всё сковывает новыми узелками желания, выбивая из колеи.
