Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
— Бойники? Здесь? Откуда?
Легендарное братство воинов, считавшихся волками-оборотнями, было знакомо ему только по страшным сказкам. Изгои из многих родов сбивались в отряды и жили наособицу, порывая всякую связь со своими родичами. Они были отчаянными бойцами, поклонявшимися Триглаву и Велесу, владыкам подземного мира. Их нечеловеческая жестокость была жертвой темным богам, которым они служили. В прошлом столетии именно они составили ударный кулак, что прошелся по Балканам и Греции смертоносной волной. Именно они вырезали вчистую города.
— Что же, — спокойным голосом сказал князь, хотя никакого спокойствия не ощущал. Бойников в этих землях боялись на генетическом уровне.
Воины испытующе смотрели на него, не веря сказанному. Воинам было страшно. Они не боялись смерти, но всего потустороннего страшились, словно дети. Ведь то, что нам кажется скрипом ветки или звуком леса, который мы пропустим мимо ушей, для них — крик лешего или кикиморы.
