В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— А что с ним? Ваша семья окончательно сделала его притоном? Или расширила территорию, а по ограде провела ток?
— Вот скоро и увидишь, а что…
И я, вся наполненная предвкушением нового, замолкаю, переключаю мелодию и, закрывая глаза, представляю, что может быть это…
Но про это в голову ничего не лезет. Лишь какие-то размытые образы, среди которых четкое лицо лишь мальчика Никиты, который боялся лазить по деревьям.
Открываю глаза, когда двигатель глохнет, а на улице уже ярко сверкает солнце. Мы стоим у ворот, по которым когда-то давно часто лазали.
И часто за это получали.
Только вот выглядят они новыми и без тех деталей, по которым мы могли взбираться.
Они через несколько секунд открываются, и горло перехватывает, а дыхания почти не остаётся. Кажется, я нырнула в прошлое… Только раньше оно было окрашено серыми тонами, среди которых цветными были только мы с Никитой.
Теперь же эти воспоминания кто-то разукрасил, и они потоком влились в сознание. Особенно, когда вместо обшарпанного двухэтажного здания среди густой листвы передо мной предстает трёхэтажный современный комплекс рядом с детской площадкой и небольшим спортивным стадионом.
Но вместо радости возник страх, что был пожар и все документы, а значит и шанс на независимость сгорели.
— Был пожар? — тут же требую ответа, на что Никита усмехается, бьется головой о руль, а потом смотрит на меня, не поднимая ее.
— Ну что ты за человек? Я тебе показываю сказку, а ты меня спрашиваешь про дракона. Ничего не горело. Просто сделали реконструкцию.
— Твой? — мало что понимаю, но дрожь от его слов бьет по мозгам.
— Конечно. Я же архитектор.
То есть не просто прожигатель жизни на деньги папочки?
Никита выходит из машины, а у меня только рот от удивления открывается. Значит он своё увлечение не задвинул в дальний угол, а решил преобразить в более разумную форму?
Выхожу из машины и замечаю, как в одном из окон парень тычет пальцем, и тут же остальные подрываются и бегут, мелькая в них.
Дети высыпаются из здания, как попкорн из фольги. И все к Никите. Некоторые осторожно, более взрослые уже кидают ему футбольный мяч. И он стягивает пиджак, кидает его мне и с улыбкой убегает от детей на стадион. И они за ним. Кто-то играть. Кто-то болеть.
А я просто смотрю, прижимаю к себе терпко пахнущий пиджак и не могу своим глазам поверить… Потому что именно сейчас я вижу своего Никиту.
