В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Того, ради которого я столько боролась. Тот, ради которого жила и выживала.
— Они всегда так рады его приезду. Он здесь почти легенда, — слышу сбоку голос и с трудом отворачиваюсь от созерцания игры. Утыкаюсь взглядом в молодую женщину с мышиным цветом волос, но очень яркими глазами. Невольное чувство ревности топчу ногой и, откашливаясь, спрашиваю:
— Почти?
— Когда-то они с отцом смогли спасти детей от очередной перевозки. И то, что сейчас Никита хочет свести такое зверство на нет, делает ему честь…
— Вы влюблены в него? — задаю я прямой вопрос, и мне кажется лицо этой фанатки почти знакомым.
— Все мы немного в него влюблены, но я замужем, — смеется она и теперь внимательно меня рассматривает. — Вы ведь не просто так сюда приехали.
— Я здесь была… то есть росла до шести лет.
— Когда? — хмурится девушка, и я замечаю несколько морщин в районе глаз. Ей за тридцать.
— Меня выкрали в тот год, что и Никиту.
— Алена?! — ее глаза открываются шире, и она лезет обниматься. И я не могу понять, что это за привычка вторгаться в личное пространство.
— Ты не помнишь меня. Я Зинаида, в тот год я только пришла стажироваться.
Мне требуется пара минут, чтобы вспомнить стрекозу. Так мы ее дразнили из-за крупных очков.
— Стрекоза… Вы тайком кормили нас яблоками, — усмехаюсь я, и она смеется и кивает.
— О, да. Я помню. Но, слава Богу, я давно ношу линзы. Где ты была? Почему не вернулась с Никитой?!
— Потому что… — дергаю плечами и задаю самый главный вопрос. — Есть шанс восстановить мои документы?
— Ну, конечно! Никита автоматизировал систему, и теперь нужно только ввести твое имя в компьютере.
Я еще раз поворачиваю голову в сторону Никиты, потом иду за Зинаидой. Прохожу вдоль отремонтированных коридоров, вдыхаю запахи хлорки и красок. Мимо пробегают дети, кто-то в сторону выхода, кто-то на занятия. Мы поднимаемся на второй этаж, где в светлом, просторном кабинете с кучей детских игрушек стоит стол с ноутбуком. Я тут же вспоминаю, что стрекоза была психологом."
"За чашкой чая она рассказывает, как здорово теперь живется детям в этом детском доме.
И вот у меня уже на руках свидетельство о рождении, страховой полис, и даже сертификат, дающий право на квартиру.
— Еще тебе полагается пособие. Его платят с восемнадцати лет. Так что за три года могла накопиться приличная сумма, — улыбается Зинаида, и я только теперь понимаю, что она стала заведующей.
