В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
"
"— И сколько раз ты это уже проделывал? — вроде и понимаю, что хорошее занятие, но почему о последствиях никто не думает?
— Ну, иногда поучается найти детей, а иногда это обычные фуры, — говорит он и на глазах парней хочет меня поцеловать. Но я уворачиваюсь.
— Удовольствие после, сам сказал. И позвони отцу. Пусть усилит охрану в доме.
И пока Никита выполняет просьбу, я с Артуром и Камилем достаю детей.
— Так и знал, что он тебя трахает, — шипит мне в ухо Артур, пока Камиль вызывает кареты скорой помощи и тех, кто решит проблему с трупом.
Мне бы сейчас расплакаться от увиденного ужаса и детей, которые даже не ревут, не кричат, а, кажется, смирились с судьбой. Смрад, в котором ребята погрязли, норма для меня и парней. Так что я отвлекаюсь на слова Артура и на его удивление моим спокойствием.
— Не завидуй. У каждого приличного политика должна быть любовница, — мне ничего не остается, как улыбнуться. Наверняка Никита потом заведет другую.
— Тебя Надя линчует.
— Ты ей скажешь?
— Найдутся и без меня добрые люди.
— Разве Надю может смутить такая, как я? Я не соперница, — поднимаю брови и вижу, как его это все напрягает.
— Кто ты такая? Ведешь себя как будто увиденное для тебя норма… Откуда ты вылезла… — шипит он, тем не менее продолжает выполнять спасательные действия. И мне, если честно, интересно зачем? За Никиту еще можно понять… А Камиль с Артуром? Возомнили себя спасателями убогих? Или кайфуют от адреналина?
— Не думай об этом, — прошу Артура, вытираю салфеткой лицо девочки.
Иду на выход, хлопая подозрительного Артура по плечу, помогать другим детям. Они из Красноярского приюта. Страшно представить, сколько сюда добирались. Их вид и здоровье желают оставлять лучшего, но я надеюсь, что Никита позаботится об их благополучии.
— И что с ними будет? — спрашиваю, когда он открывает мне дверь своей машины уже после того, как всех загрузили и увезли. И даже трупа на дороге как будто никогда не лежало.
— Попадут в подотчётный детский дом. Там все строго. Им будет хорошо, не волнуйся.
— Как в нашем? — напряженно спрашиваю я.
— Да, как в нашем.
— И сколько таких детских домов у вас?
— Порядка двадцати, но я стремлюсь взять под контроль остальные, но не все так просто…Для этого и нужно… — не успевает договорить Никита, потому что в окно заглядывает Камиль. Но я понимаю, о чем он. Нужна власть, чтобы иметь возможность творить добро.
