В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Правда я уже знаю, что для этого не могут использоваться законные методы.
— Ну что? Отметим? — спрашивает Камиль, а я могу себе представить масштаб попойки.
— Вы отмечайте, я буду с вами мысленно, — даже не задумавшись, говорит Никита, и мне должно быть приятно. Но ощущение беспокойства не отпускает. Даже руки дрожат. Беру телефон, и сама звоню Лиссе, пока парни перекидываются шутками насчет одержимости Никиты мною.
— Лисса, вы дома?
— А что с голосом? Ты нашла документы? — спрашивает она в свою очередь, и то, что она едет в машине, вызывает почти панику.
— Да, все в порядке. Лисса, а куда ты едешь?
— Сережа должен вернуться с соревнований. Еду в аэропорт.
— А Аня с тобой?
— Аня в школе. Алена, — в ее голосе просыпается беспокойство. — Что происходит?!
Трубку забирает Никита, кажется понявший, на что я намекаю.
— Мам, все нормально. Алена просто паникует после рейда. Толстяк звонил кому-то из своих и назвал нашу фамилию.
Никита первый бросает трубку, зло на меня смотрит и заводит машину. Но меня волнует не его настроение. Потому что в отличие от него, моя интуиция работает на сто процентов.
— Никит, поехали за Аней.
— Да чего тебя кроет-то?! — орет он, газуя, а я ору в ответ!
— Потому что ты стабильно лишаешь кого-то жирного куска пирога!!! Ты думаешь, они вечно собираются это терпеть?! За Аней! В школу! Прямо сейчас!
Никита смотрит на меня, стремительно набирая скорость, а потом резко дает по тормозам, чтобы развернуться.
— А поаккуратнее! Или тебе так трахаться надо, что ты родных готов угробить?!
— Пристегнись, — бурчит он и хочет руку мне на колено положить, но мне сейчас не до возбуждения, которое вызовет это касание.
— За дорогой смотри! Успеется еще…
Руку он опускает на руль, сжимая его до побелевших костяшек. И я со смешком наблюдаю за надутыми губами и раздувающимися ноздрями.
— Тебе так не важна жизнь Ани?
— Конечно, мне важна жизнь Ани, просто отцу она тоже важна! И если я говорю, что он ее заберет, значит тебе просто надо мне верить! А не вести себя как взрослая тетя с ребенком. Даже пережитое тобой не дает тебе права на меня орать. Поняла?!
Я замолкаю, сглатывая обиду. Отворачиваюсь к окну, осознавая, насколько он прав. У меня нет никаких прав. Есть только тело, всегда доступное для королевича Ника.
