В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Сяду на колени и начну отсасывать? — К тому же с утра может ты и сама захочешь мне заплатить."
"Он играет мускулами груди, но я не двигаюсь. Оцениваю варианты развития событий. На что я готова, чтобы не быть уличной проституткой. На что я готова, чтобы обрести свободу. Готова ли продать себя первому встречному? Или раньше не стоял вопросы цены.
Я не верю в сказки. А вот в тупых мужиков, готовых прощаться с огромным баблом ради шлюх, очень даже.
— Сколько? — начинает он лезть в карман. Достает пару купюр, которые я и в глаза-то никогда не видела.
— Это только, чтобы посмотреть, как я раздеваюсь, — включаюсь в игру, хотя страшно. Он довольно крупный. Решит изнасиловать, придется биться на смерть. Я уже два раза в больнице лежала. Посматриваю по сторонам, пока он переваривает, продолжая рассматривать мое лицо. Мне хочется прикрыть его ладонями, чтобы оно так не пылало.
Он хмурится, потом хочет протянуть руку, коснуться щеки, но я с размаху шлепаю его. Вот еще. Пусть заплатит сначала.
Он хмурится, выгибает бровь.
— А может так? По-дружески. Я же понравился тебе?
Какие мы проницательные. И наглые.
— Кушать мне нравится больше.
Он стискивает челюсти и уже выпрямляется, достает пачку покрупнее.
— Ладно, — судя по всему, я хожу по краю, потому что он теряет терпение. Раздраженно: — Пять? Десять штук?
— Я шла к клиенту, который заплатит мне двести тысяч фунтов, — отшагиваю, он наступает. — Уверен, что сможешь перебить цену?
Вздрагиваю, когда он начинает хохотать.
Его смех разливается по пустой автостоянке и приятными волнами проникает в сознание.
Пытаюсь очухаться от гипноза и дергаюсь, когда его лицо оказывается в пару сантиметрах. Снова вдыхаю смесь запахов алкоголя и богатства.
— Ты ходишь в порванных кроссовках, украденной мужской кофте, но утверждаешь, что тебе платят двести штук. Я похож на идиота?
Ну… учитывая, что все еще здесь. Похож.
— Не я бежала за тобой, — пожимаю плечами.
Расслабляться нельзя. Если что, врежу с ноги по уху. Растяжка хорошая. Дотянусь.
— Ты хоть представляешь, что ты должна уметь за такие бабки? И сколько раз это делать?
— Тебе виднее.
Дергаюсь, но он подтягивает ближе, рассматривает лицо, мажет взглядом по губам. Я невольно их приоткрываю, чтобы облизать.
