В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
— Он не в основном цеху работал, да и пришел недавно.
— Его без головы нашли, тоже бабы, скажешь?
— Нет. Голова им без надобности, тут если покумекать, то людоеда искать надо.
— Почему людоеда? Все остальное целое на теле осталось.
— Потому что туша в советский холодильник не влезет, а из головы он сразу холодец сварил.
— Блин, Петрович, тебе надо детективы писать.
— Ага, вот на пенсию только выйду и заставлю бабку писать под диктовку. Сам-то я не горазд каракули выводить. Пошли в бытовку чайку хлебнем, — мастер недвусмысленно отвесил щелбан по своему горлу и подмигнул.
Я вспомнил, что по пьяной лавочке он обычно всем рассказывал забавный случай — как он якобы ещё зеленым мальчишкой медведя из рогатки подстрелил. Впрочем, сейчас некогда байки слушать.
— Поэтому ты ходишь на работу и все не можешь на пенсию свинтить, — хохотнул я. — Нет, спасибо, но я на службе.
— Я тоже не веники вяжу, а для сугрева можно маленько тяпнуть.
— Так жара на улице.
— Дак! Для сугрева души-и, — с ударением протянул мастер. — У меня не магазинная бурда, а на орешках кедровых настояно.
— Помню, угощал ты меня. Последний раз мы его пробовали когда Олежку в лесу спасали.
— Как малец? — вскинул щетки бровей фронтовик. — Жизнь сложилась?"
"— Лосяра он с меня ростом, а не малец. В институт поступил, но сейчас здесь пока. В городе.
— Вот и хорошо, присматривай за ним, дай бог человеком станет, — одобрительно закивал Петрович.
— У нас, вообще-то, указ об искоренении самогоноварения действует, — замотал я головой.
— Пущай этот указ они себе в одно место засунут. Советский человек без самогона, все равно что пионер без барабана. Пили у нас всегда и будут пить этот самый самогон.
Я хлопнул его по плечу.
— Как тебя еще с работы не выгнали? За такие алкогольные антисоветские настроения?
— Ага, выгонят… Дождешься от них. Кто работать будет? Обечайку никто так не приклеит, как Петрович.
— Ладно, спасибо, пойду эту Машу из бухгалтерии навещу, да к другу заскочить надо.
— К Трошкину, что ли?
— К нему.
— Эх, как был Илюха малахольный, так и остался. Вроде в начальники выбился, отделом кадров заведует, а твердости — как в шали пуховой.
— Ну, не всем же быть такими как ты.
— А ты лыбой не свети на меня, я, промежду прочим, в сорок первом пацаном еще снаряды к окопам подвозил.
— Да кто ж спорит, но и Илюха — хороший человек.
