В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Мягковат, это да… Как у Маши-то этой фамилия?
— Захарова. В общем кабинете, в углу сидит. Возле горшка с геранью.
Я пожал Петровичу его заскорузлую и желтую от махорки ладонь и направился в бухгалтерию, где обитала звезда фабрики Машка, которая, со слов Петровича, имела с убитым Вадиком Черпаковым амурно-интимные отношения.
На первом этаже здания, возле кадки с кривым фикусом я увидел стенгазету. В рубрике «На злобу дня» красовался список опоздунов, пьяниц и прочих нарушителей трудовой дисциплины. Хотел пройти мимо, но глаз зацепился за знакомую фамилию: некий Владимир Иванович Сипкин числился в списке драчунов.
— Ого… — пробурчал я себе под нос, благо, коридор был пуст.
Под пятиклашным рисунком я стал читать коротенькую заметку о том, как водитель Сипкин применил излишнее рукоприкладство к… Мать честная! К товарищу Черпакову.
Решив не задерживаться, я поднялся на второй этаж, помнил еще, где бухгалтерия, свернул в левое крыло — в сторону звуков цокающих каблучков. Запах лака и краски сменился на витающий аромат духов и помады.
Вот и нужная дверь с табличкой: «Бухгалтерия».
Кабинет один, но большой. Дверь настежь.
