В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
— А почему сказали, что никто не знал? Будто вы в курсе были его покусительств на имущество фабрики.
Маша залилась краской и сморгнула наворачивающуюся слезу.
— Слухи просто ходили. Вот и все. Вадим Прохорович на хорошем счету был. Может, завистники его и оговорили, — девушка стала накручивать на палец локон роскошных золотистых волос.
Врать начала. Сейчас следующий этап будет.
— Какие отношения у вас с ним были?
Маша незаметно выдохнула и потребила мочку уха.
— Ухаживал он за мной. Один раз в кино сходили.
— Что рассказывал?
— В Ялту звал, колготки подарил, — повела она плечиком.
— А вы? — прищурился я.
— Мне не восемнадцать, — вздохнула девушка и поправила волосы. — Не по пути мне с ним.
Во время разговора я незаметно рассматривал окружающую обстановку. На стуле Маши висит женская сумочка из советского кожзама, сшитая под кожу друга Чебурашки. Сумочка открыта. Я чуть вытянул шею и заглянул внутрь. В ней виднеется узнаваемая белая пачка сигарет с синей надписью. Букв не видно, не разглядел, но заметно, что их всего две.
Если сравнивать с моим временем, то советская молодежь здесь начинала курить относительно «поздно».
