Воцерковленный мир после великой трагедии начал медленно восстанавливаться. Лейтенант вернулся на родину - СССР, но ощущение неустановленности и нереальности остается неизгладимым следом прошлого. Воображение расширяется, отражая пережитые страдания в лицах бывших однополчан и новых знакомых, словно проникающих в тайны прошлого через призму времени....
"
"Справа, на стене прямо в стену был вбит ржавый железный крюк, на котором висела обычная цепь. Не очень толстая — на таких в различных деревнях и сёлах держат дворовых собак.
Дверь деревянная, из кривых досок. Через многочисленные щели пробивался белый свет. Было тихо, как и до этого. Наверняка, дверь заперта — в своем состоянии этого я проверить не мог. Пока не мог.
Очевидно, старик либо жил где-то рядом, либо наоборот, не здесь, а где-то на удалении.
Что это, кишлак? Отдельный сарай? Дом? Заброшенные руины?
Ранее я ошибочно считал, что эта часть гор на севере Афгана уже давно вся разведана вдоль и поперек.
Интересно, будет ли кто-то искать наш БТР и УАЗ? Наряд из комендатуры, старлея Чеснокова… Кто-то же ими руководил, причем с явными нарушениями и не совсем официально.
Да, спустя время их, конечно же, найдут, посчитают тела… А что же со мной? Будут меня искать, не будут? Или кому я на хрен сдался?
Сидеть было тяжело, поэтому я опустился обратно на топчан. Сделал всего несколько движений и уже устал… Накатился сон. Черт возьми, такими темпами я буду долго приходить в себя.
Не прошло и получаса, как снаружи послушали шаги.
Когда он заметил меня сидящего почти вертикально, окинул внимательным взглядом, тяжко вздохнул. Молча закрыл за собой дверь, кинул свёрток рядом со мной.
Я тихонько наблюдал за его действиями, затем негромко произнёс:
— Кем бы ты ни был, я благодарен тебе за спасение… За то, что оказал помощь.
Старик слушал, но никак не реагировал на мои слова, он развязывал свёрток.
— Может, хотя бы имя своё скажешь? — спросил я, пытаясь вывести его на разговор. Тот снова не ответил.
— Когда я поправлюсь, что ты намерен делать?
Несколько секунд было тихо, но было очевидно, что несмотря на заданные мной вопросы, старик не собирался разговаривать.
