Воцерковленный мир после великой трагедии начал медленно восстанавливаться. Лейтенант вернулся на родину - СССР, но ощущение неустановленности и нереальности остается неизгладимым следом прошлого. Воображение расширяется, отражая пережитые страдания в лицах бывших однополчан и новых знакомых, словно проникающих в тайны прошлого через призму времени....
Сильно хромая, опираясь на костыль, я подошёл к ручью. Сафир дал мне глиняный горшок с ручкой, чтобы я использовал его как ковшик. Во дворе я нашел нож, который только для резки бумаги.
Было холодно, неприятно, но зато очень хорошо бодрило и прочищало мозги.
Одновременно я тщательно осматривался по сторонам, подмечая отдельные детали, строения, рельеф местности и ориентиры. Наберусь сил, однозначно сбегу. Знания опыт и наблюдательность — это хорошо. Только для начала нужно понять, куда и в какую сторону бежать? И какие же цели преследует этот чертов старик!
Закончив с рыльно-мыльными процедурами, я переоделся в одежду, что хозяин сарая притащил мне ещё несколько дней назад.
Когда Сафир велел мне идти обратно в сарай, он зачем-то снял со стены ту самую цепь, что я видел ранее.
Вошёл внутрь, он ловко нацепил её мне на левую ногу и зафиксировал. Я тут же обратил на это внимание:
— Это еще зачем?
— Раз ты теперь можешь ходить, дверь запирать я не стану. Но меры принять обязан, для твоего же блага. Я не могу постоянно быть рядом.
— Сафир, я тебе что, собака? — возмутился я, глядя на него с негодованием. — Куда мне идти в таком состоянии?
— Так нужно! — злобно произнес он.
— И кто же я? Раб?
Конечно же, слышал множество историй о том, как пленных советских солдат спокойно продавали в рабство местным жителям, торговцам и бойцам оппозиции. Там они выполняли самую грязную и тяжелую работу, убирались, таскали камни, глину и цемент. Строили укрепления. Там же они и умирали, от усталости, пыток или голубя.
— Нет, пока нет! — он посмотрел на меня жестким выразительным взглядом. — Но ты можешь легко им стать! Я могу продать тебя в любой момент…
— А, ну ясно! — само собой, я был с ним в корне не согласен.
Правда, в своем состоянии я не на многое способен. Ну да ничего…"
"Теперь я мог выходить из сарая на три метра, осматриваться по сторонам вот, в общем-то и всё. Цепь была старой, но вроде как надёжной. Впрочем, уже через два дня я быстро избавился от неё, перебив её тяжёлым камнем. Теперь я мог свободно снимать её и цеплять обратно.
