Анна проснулась, но еще долго не могла очнуться. Гул впереди и за окном пробуждал ее страхи: это был не поезд мужа, а предвестник чего-то невиданного и критического для всего их быта. Сердце рвались ужасами будущего, который мог перевернуть жизнь этой немецкой матери двоих детей в одно мгновение....
Удерживая руку гестаповца с гранатой, Сосновский поднял руку с пистолетом и еще дважды выстрелил в воздух, заорав что есть мочи по-немецки:
– Тревога! Партизаны!
Немцы на секунду опешили, а затем бросились занимать круговую оборону. «Паника не будет длиться вечно, сейчас они поймут, что я убил гестаповца, и тогда очухаются», – думал Сосновский. Он выхватил из рук убитого гранату и швырнул ее под крайнюю телегу. Коган, сбросив с рук веревку, обхватил за горло стоявшего рядом солдата и повалил его на землю. Грохот взрыва – и поляну затянуло пылью и серым дымом.
Кричащие женщины хватали детей и убегали в лес, некоторые уже открыли землянку, вытаскивая других. Немцы повернулись к землянкам, но тут заработал в руках Сосновского пулемет.
"Лента в пулемете быстро кончилась, но тут до Сосновского дошло, что стрельба продолжается. И совсем рядом. Он откатился в сторону, взял чей-то автомат и снова стал стрелять по немцам, крича женщинам по-русски:
– Бегите в лес! Спасайте детей!
Он обернулся назад, чтобы убедиться, что женщины убегают. В автомате всего тридцать патронов, и они сейчас кончатся.
Коган не смотрел никуда. Он только пытался отвлечь немцев на себя. Пока в руках Сосновского пулемет, тут всем будет тошно, не зря немецкий MG называют «косторезом». Но тут у него кончились патроны и прямо перед ним появился дюжий гитлеровец.
