В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
— Энги, — снова пристала я к нему, — а что ты им скажешь, когда они спросят обо мне?
Он долго в задумчивости глядел перед собой, а потом повернулся ко мне:
— А что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Я думаю, если ты признаешься, что жил с их дочерью в одном доме, они не порадуются. Не накажут ли тебя вместо награды?
Он раздраженно пожал плечами и слишком сильно натянул поводья: лошадь под ним недовольно фыркнула.
— Не знаю. Мне все равно.
— Если тебе все равно, зачем ты везешь меня туда? — сделала я еще одну попытку уцепиться за привычное прошлое.
— Потому что должен. Ты принцесса, и твое место во дворце. А я — холоп, ублюдок, безотцовщина. Мое место там, где мне укажут.
— Не говори так.
— Тогда не говори со мной вообще, — отрезал он и снова замолчал до самого вечера.
К ночи он устроил такое же ложе из веток, как вчера, только намеренно повернулся ко мне спиной. Мне было обидно: ведь это не я его решила бросить, а он меня! Но тратить одну из последних ночей вместе на ссоры я не хотела, поэтому просто обняла его со спины, уткнулась лицом между лопаток и заснула.
Этой ночью нас разбудил волчий вой и громкое ржание лошадей. Энги вскочил, спросонья схватившись за меч:
— Илва! Лезь на дерево!
— Что? — я села на ложе, протирая сонные глаза. — Что случилось?
— Волки повсюду! Лезь на дерево, я подсажу!
— Постой, — я поднялась и придержала его руку, напряженную, как камень, — это мои братья.
— Какие братья, Илва, ты о чем?
— Замолчи-ка и не мешай, — сказала я ему, а потом обратилась к волкам, в которых действительно узнала свою стаю:
— Почему вы вернулись?
Мы шли за тобой, двуногая сестра.
Стреноженные лошади бесновались у дерева, мешая слышать голоса в злобном рычании.
— Не отдам. Вы не смеете его трогать. Уходите.
Он убил нашего. Мы не забыли. Теперь он в нашем лесу, не в жилище людей — мы отплатим."
"— Вы не смеете! — зашипела я, схватив ощерившегося вожака за загривок.
Энги дернулся, пытаясь меня оттащить, но я лишь прикрикнула на него, не оборачиваясь.
— Я запрещаю вам убивать его! Он — как я, слышишь? Со мной, или без меня, вы не смеете его трогать!
Волк зарычал, страшно недовольный моим приказом, и вывернул шею из моей руки.
Тогда мы заберем лошадей.
— Нет! — воскликнула я, хотя и с некоторым облегчением: похоже, об убийстве Энги больше речь не шла. — Это наши лошади.
Вожак отпрыгнул и некоторое время кружил вокруг нас вместе со стаей. В конце концов волк бросил мне напоследок:
Одну лошадь. Большую.
