Давно не было такой сильной и чистой влаги как летний газированный напиток Прежней. Я сидел на лавочке рядом со спортивной площадкой, где играли подростки — будто молниями пронзали плясала серебряная Дарина в футболке и беговые сапоги. В это лето я был волонтером, помогающим детям учится, а не бросаться во все случайно попавшиеся в руки предметы....
– Это его мать и бабушка, – сказала Милана. Не предположила, а сообщила, как всем очевидную истину. Присела, опуская Карира на траву.
Секунду они смотрели друг на друга, будто вели безмолвный разговор.
Потом малыш рассмеялся. Помахал Дарине. Побежал навстречу женщинам, но вдруг остановился. Повернулся ко мне.
Я помахал ему рукой.
Карир продолжал разглядывать меня.
Что-то происходило, я это чувствовал.
И только когда мальчик пошел назад, ко мне, я понял, что мир вокруг остановился. Лица тэни и Измененных стали неподвижны, будто у восковых кукол.
Я присел.
Карир остановился передо мной, склонил голову набок и замер, вглядываясь. Кажется, я удостоился такого же взгляда, каким он смотрел на Милану.
В общем-то дети у тэни милые. Светлокожие и беловолосые, но без болезненной бледности альбиносов и с глазами привычного цвета – к примеру, глаза Карира были серыми.
Но сейчас никакой милоты в Карире не ощущалось. И хрупкости, несмотря на тощие ручки-ножки, торчащие из яркой детской одежки, успевшей перепачкаться за последний час, – тоже.
Я склонил голову и сказал:
– Приветствую, Высший.
– Приветствую, Макс, – ответил Карир. Голос остался детским, тоненьким, но будто вибрировал от скрываемой мощи. – Вы помогли мне родиться.
Я кивнул, понимая, о чем он. Спросил:
– О вас можно больше не беспокоиться? Вас не обидят?
Странно было обращаться к ребенку на «вы», но иначе я не мог.
Мальчик развел руками перед собой, принятым у тэни жестом неопределенности.
– Мир суров. Но теперь у моего смысла есть шанс. В твоей реальности все сложнее.
– Вы знаете про нашу… – начал я и запнулся.
Ну конечно же, знает."
"Мы делили разум на четверых, он знает все, что знаем мы. Карир сейчас не ребенок, он сверхсущество, которому подвластно даже время.
– Вы поможете нам вернуться? – спросил я.
– Нет. – Карир помедлил. – Извини.
– Мы что-то еще должны сделать?
Карир вздохнул.
– Нет. Переход между реальностями – это слишком заметное действие. Словно яркая громкая вспышка среди тишины и тьмы. Меня раздавят.
Он звонко хлопнул ладошками.
– Кто?
– Высший Инсеков. Высший Прежних. А еще те, о ком ты даже не слышал, но кто близко. Едва родившийся Высший уязвим.
Карир снова вздохнул.
– Я бы объяснил, почему, но сейчас тебе не понять.
– Ну… я должен был спросить… – пробормотал я. – Хорошо.
