Женщина решительно отказывается от предложенной ей сделки - денег за секс с дочерью судьи. Ее отчаянное упорство нарушает линию, привычную для такого судебного процесса, и создает неоднозначную атмосферу растущего недовольства.
Она не сопротивлялась, не возражала. Любое его действие в конечном итоге приносило оглушающее наслаждение. Он гладил ее спину. Талию. К ягодицам спустился. Сжал с силой, на грани боли. А Томе нравилось… Пусть трогает еще сильнее! Пусть клеймит. Она хотела видеть на себе следы его страсти.
Женя толкнулся сильнее, еще раз и еще. Почти на грани боли. Тома принимала, постанывая. Еще…
Низ живота опалило в очередной раз, скрутило. Не выдержав, Тома попросила:
– Дай мне кончить, Жень… Пожалуйста.
Дважды повторять не пришлось, он точно ждал от нее именно этих слов.
Тому лавиной снесло. Удовольствие крыло безостановочно. Яркое, сильное. Женя тоже не останавливался. Входил в нее, врезался. Имел жадно. И постоянно трогал. Не отрываясь.
Нужна она ему. Вся.
Сейчас – так точно."
"Тома обмякла под ним, не в силах прийти в себя. Ей бы минутку… Нет, полминуты. Чтобы осознать. Принять. Почувствовать.
Женя прикоснулся к ней рукой, проведя по щеке и скулам.
– Ты как? Улетела?
– Угу. – Она уткнулась лицом в его влажную от испарины шею. Алкоголь выветрился, на его место пришло другое. Стыд вперемешку с ярчайшим удовольствием.
– Мой черед, – простонал Женя, снова ускоряясь.
Тома расслабилась под ним, позволяя мужчине двигаться так, как ему требовалось. Пусть… Он растягивал ее, иногда менял угол проникновения. И каждый раз ярко! Пошло. Комната наполнилась звуками их столкновений, терпким запахом.
Кончал Женя ей на живот. Она окончательно притихла, ловя последние секунды личного рая.
Потому что сейчас, вот прямо сейчас придет отрезвление. Тихонов вспомнит, что им не по пути, что она не для него, и понесется все по накатанной.
Шумно вздохнув, Тома прикрыла глаза.
– Я не сделал тебе больно, малыш? – Ласковый голос резонировал с привычным грубоватым тоном, что хранился в воспоминаниях Тамары.
Открывать глаза она не спешила. Если откроет, придется возвращаться в ту реальность, которая зачастую не несла ничего, кроме разочарования.
– Мне очень хорошо… было.
Она чувствовала теплые капли на животе. И надо бы встать… и смыть их… Но где найти сил?
– Сейчас влажные салфетки дам.
Она смотрела, как Женя тянется к прикроватной тумбочке и достает оттуда пачку с салфетками. Так просто, правда? Иметь их всегда при себе рядом с кроватью.
– Куда выкинуть? – спросила она, когда дело было сделано.
Можно, конечно, и в ванную сходить. Даже нужно.
Но не пойдет. Не сейчас точно.
– Я сам.
