29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
Хлестким и сильным ударом в челюсть Романцев сбил диверсанта с ног и, еще лежавшего в беспамятстве, скрутил руки за спиной веревкой.
– Ловко это у вас получается, товарищ старший лейтенант, – одобрительно проговорил подошедший старшина. – Сколько раз видел этот ваш трюк, а все не перестаю удивляться.
Сунув руку в карман пиджака, Тимофей выудил «вальтер».
– А что, по-твоему, мне нужно было делать? Лоб, что ли, ему подставлять? – хмуро проговорил Романцев, спрятав в карман пистолет. Ага, а тут что?.. Паспорт… – Раскрыв, прочитал: – На имя Хохлова Петра Васильевича.
– Тяжелая у вас рука, товарищ старший лейтенант.
– Это только на пользу дела. – Постучав легонько диверсанта по щекам, проговорил: – Поднимайся давай! Чего разлегся? Еще простудишься! – Диверсант открыл глаза. – Вот и славно. Очухался, приятель…
– Что вам от меня надо? – глухо произнес диверсант.
– У меня для тебя скверные новости, Петр Васильевич, ты попал в железные лапы военной контрразведки СМЕРШ.
– Это какое-то недоразумение, – попытался освободить тот руки.
– Не дергайся… Завязано крепко… Обо все этом ты нам подробно расскажешь. Уверяю тебя, в нашем лице ты найдешь благодарных слушателей. – Подоспели автоматчики. – Давай за шкирку этого кабана и в грузовик, – распорядился старший лейтенант. – Вижу, он не особенно торопится.
Диверсанта подхватили под руки и, ломая его сопротивление чувствительными тычками, поволокли к машине.
* * *Полковник Мишин, попивая горячий чай из жестяной кружки, слушал доклад заместителя.
– И как там наблюдение?
– Этой ночью ушли двое. Майор Заболотов отправился на ночное дежурство – мы проверили… А вот майор Гнедой пошел куда-то через лес. К сожалению, наблюдатели его потеряли.
– И уже утром заработала рация.
