29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
В кабинет ворвалась встревоженная Климова и, глянув на связанного майора Гнедого, понуро сидевшего на стуле с завязанными руками, бросилась к нему на шею и, не обращая внимания на стоявших рядом мужчин, принялась усыпать его лицо поцелуями.
– Родненький мой, миленький мой, Степанушка, живой! А я уже думала, что не успею. – По щекам молодой женщины текли слезы. – Мне как сказали, что тебя забрали в СМЕРШ, так я сразу сюда. Какое же это счастье видеть тебя живым. Прости меня!
– Надя, не нужно, ну чего ты, люди ведь кругом, – с нежностью в голосе заговорил старший лейтенант.
Вне всякого сомнения, этих двоих красивых людей связывала большая любовь.
– Что здесь происходит, товарищ капитан медицинской службы? – холодным тоном спросил полковник Мишин.
– Это я виновата во всем, меня арестуйте!
– В чем это во всем? Объясните нам толком.
– Я не могу без него… Степан никакой не диверсант. Прошлую ночь Степан провел со мной. – Нахмурившись, полковник Мишин промолчал.
– Отставить! – громко произнес полковник, строго посмотрев на женщину. – Капитан Климова, держите себя в руках. И приведите себя в порядок… А то за дверьми неизвестно что подумают.
Женщина достала платок, вытерла со щек слезы и, посмотревшись в крохотное зеркальце, попыталась улыбнуться.
– Теперь вы мне поверили, что Степан не диверсант? – спокойным голосом спросила капитан Климова.
– Поверил, – признался полковник Мишин, – доказательства более чем убедительные. Меня, конечно, не интересуют ваши личные отношения, но в военной контрразведке не бывает мелочей.
– Нет…
– И как же это вы так?
– Я ничего не могу с собой поделать. – На какой-то миг она вновь превратилась в обычную бабу, которая искала участия и поддержки у более сильного. – Просто так получилось. У меня не было больше сил бороться со своими чувствами. Думаю, что он меня поймет… Вы не расстреляете Степана?
Полковник подошел к майору и развязал ему руки.
