Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
— Ты на меня давишь, — вдруг выпаливает.
— Чего?
— Постоянно давишь, — повторяет. — Даже сейчас.
— Да откуда ты это берешь?
Ногами дергает. Освободиться пробует. Отстраниться от меня. А я на автомате это пресекаю. Мягко ее ноги перехватываю, чтобы сильно не вырывалась.
— Вот, — замечает она.
Взглядом указывает на мои руки. Выразительно.
— Скучал, — говорю. — Тяжело отлипнуть.
— Ясно.
Ну… сучка.
Люблю пиздец. Но этот ее вид сейчас. И взгляд. Вот блять, все родное. От макушки до пяток. И… сучье.
— Что тебе ясно? — спрашиваю.
Плечами пожимает.
— Что? — выдаю.
— Ничего нового, — отмахивается и снова со мной взглядом встречается. — Ты только о себе думаешь, Демьян. Но так всегда было. Мне уже не привыкать.
Ебать.
Да нихера.
— Послушай меня сейчас внимательно. Я много чего затеял, бизнес полностью перестраиваю. О себе в последнюю очередь сейчас думаю.
— Ну хорошо, — задумчиво кивает. — Значит, ты считаешь, что все получится? Больше тебя не посадят?
— Не считаю, — отрезаю.
— Допустим, — протягивает. — И ты будешь хорошим мужем? Отцом? Ты многое сможешь дать нашему ребенку?
— Конечно.
— Демьян, — сглатывает. — У тебя два тюремных срока. Ты предлагаешь мне стать женой зэка. Рецидивиста. Еще и осужденного за… такое.
В ее глазах блестят слезы.
А меня от этого изнутри полосует.
— Дело закрыто, — говорю.
— Ты…
— Я не виновен."
"— И что? — головой мотает. — Неужели ты не понимаешь, что это всплывет? А как это отразиться на ребенке? Если мальчик будет, то какой это пример для него? Как ты будешь его воспитывать?
Так, чтобы если и косячил, то в тюрягу не загремел.
Но такой ответ лучше Кате не озвучивать. Потому молчу.
— А если девочка? — ее голос срывается. — А вокруг будут шептаться и…
— Да никто и слова ей не скажет, — обрываю. — Каждого уебу.
Блять, сорвался.
— Видишь, — роняет с нервным смешком. — Не поменялся ты. И не поменяешься. Потому что… ну ты такой. Это твоя натура.
— Рано об этом говорить.
— Нет, не рано.
Все-таки отталкивает меня. Поднимается. По комнате расхаживает. Кофту одергивает. Обнимает себя руками.
Красивая она. Залипаю. И сам одергиваю себя. Не тот момент. Не тот, блять. Мозг нужно врубить. Сказать хоть что-нибудь нормальное. Успокоить.
— Катя, ну послушай ты меня, — говорю и поднимаюсь.
Стараюсь до нее достучаться.
— Наслушалась уже!
Руками всплескивает. Не подойти.
Ладно.
