Успела обругать себя, что по девичьему скудоумию вдруг решила довериться едва ли не первому встречному, пусть и при должности, едва не сошла с ума от змеиных глаз. Руки нервно сжали меховую манишку. Как мне объяснили – меня привели в порядок магией. С её же помощью – и помощью артефактов – вымыли и переодели. И немного – усилиями домового.
– Властью, данной мне его императорским величеством Ярославом Третьим и даром Правдовидца я снимаю с вас, урождённая Ника Соболевская, все обвинения, – шипящий голос раскатился грохотом, отдался громом в ушах.
Яркая вспышка. Из тела медленно уходит тяжесть.
– Вы свободны, – когти князя Полоза медленно крутили перо. Взгляд – задумчивый, тяжёлый, но тёплый, – но мы ещё обговорим, куда вам идти и что лучше делать с вашим даром баюньим.
Опять – баюний. Мне видится стая чёрных котов.
– Вашему отцу в командировку послано срочное извещение. Ваша мачеха помещена под домашний арест. Её положение пока не позволяет большего. Что касается графского отпрыска – он не ваша забота. Больше ничего не бойтес-сь, – сверкнул глазами Полоз.
Сразу к делу. Удивительный мужчина. Что-то внутри сладко потянулось. Наш. Наше. Не отдам! Я совсем его не боялась – наверное, весь страх отбила на призрачном Литейном мосту.
Янхард Полоз подал мне руку. На миг по коже пробежал холод. Обдало вослед жаром – и наши пальцы переплелись.
– Я спрошу немного позднее, барышня Ника, – засияли золотые глаза, – спрошу единственный и последний раз. Спрошу… Выйдете ли вы за меня замуж.
Он склонился ниже. Князь – перед девчонкой. На грани приличий замерли губы в одном дыхании от моих пальцев. Волшебство было в том, что уклоняться и бежать – не хотелось. Только остаться.
– У меня будет только одна попытка для ответа? – мягко спросила.
Мы двинулись прочь из наполненного горячим воздухом кабинета.
Князь бережно подхватил меня по руку. Снег и яркое солнце – за окном. В одном из залов стояла ёлка, а вокруг неё летали зелёные искры магии.
– Если судьба вс-стречается, Ника, – меня повели вниз по мраморной лестнице под изумлёнными взглядами служащих, – то это понятно сразу. Либо так – либо никак.
Спокойствие. Властная уверенность. И тепло, которое укутало нас.
– Вы идеалист, ваша светлость? Или верите в любовь с первого взгляда? – спросила серьёзно. – Ведь мы совсем чужие друг другу. Едва знакомы.
– Чужие? Нет, – хищное красивое лицо повернулось ко мне. – Наши души поют в унисон, девица. Я долго тебя ш-шдал, чужая душа, – раскосые очи заставили сердце замереть.
