Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
– Ты, Василий…
– Если он еще будет врать, – перебил Сергей, – я его убью.
Отец посмотрел неодобрительно на старшего сына, но приговор поддержал:
– А если Сергей тебя не добьет, то погибнешь от моей руки. Понял?
– Угу, угу, – быстро закивал Вася.
– Сынок, – подала голос мама, – если ты и дальше будешь обманывать, то потеряешь, теперь уже по-настоящему, уважение отца и брата.
Рустам Иванович многозначительно, медленно и серьезно, кивнул, внутренне поразившись тому, как точно жена перевела «убью» на «уважать не буду».
– Теперь ты, Сережа! – повернулся он к старшему сыну, плохо понимая, какие воспитательные меры требуются.
– Хочешь, – снова пришла на помощь жена, – сама пойду к Нине, все ей объясню? Могу Васю взять, он покается?
– Запросто, – подтвердил готовность Вася.
– Сам разберусь, – отказался Сергей. И после небольшой паузы, с покаянным вздохом проговорил: – Мама, извини, пожалуйста!
– Мамочка, прости! – подхватил Вася.
Просить прощения у отца им не пришло в голову. Подразумевалось, что тяжелые нервные испытания папа как мужчина переносить обязан, а мама не должна.
– Пойдемте ужинать, – поднялась Ирина Леонидовна. – Сергей, приложи лед к глазу. Надо проветрить квартиру. Духи были дорогие, а несет как из дешевой парикмахерской.
– Ты, папа, – усмехнулся Сергей, чье настроение стремительно улучшалось, – мощно мне засветил.
– А как давно об этом мечтал! – насмешливо заметил Рустам Иванович.
Тот вечер состоял для Сергея из сплошных открытий. Обдумывал, как встретиться с Ниной, с чего начать разговор, чтобы и с шутками не переборщить, и не выглядеть клоуном, который бьет себя в грудь и утверждает, что детей и жен не имеет.
– Хочу, чтобы ты знал, что я о тебе думаю.
Сергей скривился. Взбрело девушке задним числом отношения выяснять. Расстались мирно, без претензий. Он даже был благодарен Катрин, что не стала допытываться, почему да отчего ее бросили. Рано радовался, оказывается.
– Считаю, что ты, – продолжала Катрин, – сволочь и подлец.
– Принимается. Сожалею, что у нас с тобой так получилось. Снимаю шляпу…
– Я-то тут при чем? Я не беременна.
– Надеюсь. В смысле – поздравляю. Или, наоборот, сочувствую, нужный вариант подчеркнуть.
– Он веселится! Он потешается! Когда девушка от него дважды беременна и аборта делать не хочет! Ты не просто сволочь, а настоящая скотина! Бедная Нина!
– Погоди. При чем здесь Нина?
– А кто беременный?
– Не знаю.
