Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
Я принялась нахваливать свою новую большую куклу, через слово вставляя «папочка»: «Папочка, она прекрасная… папочка, я без ума от нее… папочка, скажи маме, пусть Изольда останется…»
Но папочка меня не слушал. Он подошел к кровати, откинул одеяло и уставился на Изольду с таким брезгливым отвращением, словно это была не большая кукла, а мерзкая гигантская лягушка. Я невольно рассмеялась: папа испугался манекена!
– Тебе весело? – нахмурилась мама.
– У нас водка есть? – повернулся отец к маме.
– У нас есть валерьянка, – ответила мама.
Спросонья плакать трудно, не тот настрой организма. Но после разбега, который пришелся на уговоры моих родителей, настрой появился, и я разрыдалась в полный голос.
Папа молча смотрел в сторону. Мама велела прекратить истерику. Они выступали единым фронтом и были непреклонны. Обычно мои слезы папа выдерживал одну-две минуты, мама могла выстоять до десяти, а тут, казалось, я могу убиваться до бесконечности, а им хоть бы хны.
– У меня уже вся вода в голове кончилась, – устала я рыдать.
– Может, это и к лучшему, – сказал папа. – Разжижение мозгов прекратится. Иди спать. Чтобы этого чудовища завтра в доме не было!
Я ушла недалеко, спряталась в коридорчике, чтобы подслушать, вдруг в разговоре родителей я уловлю лазейку, через которую завтра смогу протащить свое пылкое желание сохранить Изольду. Родители говорили тихо, и мне мешала икота, которая сотрясает после бурных рыданий.
Неожиданно мамин голос повысился:
– Вынеси ее сейчас сам на помойку!
– Как ты себе это представляешь? Вдруг меня кто-то увидит? Тащу ночью человеческое тело!
– Давай ее поломаем на части, затолкнем в мешок.
Вариант расчленения манекена папе тоже не приглянулся. Папа вернулся к первому маминому предложению:
– Ты права. Дочь сама принесла, пусть сама и выбрасывает. Пойдем спать!
Я шмыгнула в свою комнату. Крепко обняла Изольду – пусть вырывают ее у меня. Но родители ко мне не заглянули. Прижимаясь к холодному пластиковому телу, я отчаянно страдала.
