Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
Все-таки он у нас жестокосердный. Не находишь?
– Что я говорила? Не сошлось! Двадцатый раз! Просто злость берет, о чем она думает?
– О папочке. Точно жестокосердный, – продолжает свою мысль Женя, – почти как дедушка Казимир.
Всех своих предков они договорились называть просто бабушками и дедушками, потому что нелепо и долго «прапрапра…» твердить, в заику превращаешься. А самому первому дикому предку надо десять тысяч раз прапракнуть. Хотя о первых родственничках вспоминать неинтересно. Полуживотное существование.
– Польский Казимир, который с Отрепьевым-самозванцем в смутное время в Москве заправлял? – уточнила Шура.
– Он самый, двоюродный брат Марины Мнишек, в которую Гришка Отрепьев был влюблен без памяти, а она его использовала…
– Тот Казимир, – перебила Шура, – мучился жесточайшими головными болями.
– У тебя пока еще нет головы, – напомнила Женя. – И выражайся без грубостей!
– Смотри! Мамочка опять вальта зевнула!
– Не вальта, а валета! Мамочка русский язык преподает, а ты выражаешься, как дедушка Гаврила биндюжник.
– Он, между прочим, в Одесском порту первый силач был. И папочка в мужской компании тоже иногда выражается.
– Но тебе тут не пивнушка, а тихая девичья спаленка. И мы – не мужская компания, а две сестрички. Как ты думаешь, если бы мамочка тихонько подсмотрела или подслушала, какую папочка ненормативную лексику использовал, когда на Эльбрусе в трещину провалился, она бы его полюбила? Или в ужасе бежала подальше?
– Что ты все про любовь да про любовь? Надоела. Точно других тем нет. Вот, пожалуйста! Мамочка снова проиграла!
– Будто карты важнее любви мамочки и папочки!
– Женька, еще раз про любовь вякнешь, лягну!"
"– Чем, интересно? Были бы ноги или руки, я бы тебе первой врезала, чтобы не хвасталась.
– Ну, погоди! Вот подрасту, тогда увидим, кто из нас старший!
– Ой, испугалась! Все равно старшим будет тот, кто первым родится. А я тебя ни за что вперед себя не пропущу!
– А я – тебя!
Споры о том, кто из них старше, и, стало быть, главнее, велись у них постоянно.
