Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Оставила только ружье, потому что не могла даже предположить, что будет происходить дальше.
День тянулся просто бесконечно долго."
"Я пару раз успела поговорить с мамой, постоянно выглядывая из кухни в зал, чтобы убедиться, что случайно не разбудила медведя. Но он спал настолько крепко, что не реагировал ни на что вокруг.
А еще я постоянно садилась рядом с ним, касаясь его лба, плеч, груди, боясь того, насколько непривычно холодным он оставался.
Ведь я отчетливо помнила, что, даже когда он вышел из лесной речки и сел передо мной весь мокрый и с каплями влаги на теле, его кожа оставалась все равно обжигающе горячей.
Медведь проспал весь день и всю следующую ночь, не просыпаясь ни разу, даже когда я готовила или говорила по телефону.
Теперь я боялась прихода ночи, думая о том, что с ним снова может что-нибудь случиться. Но, к счастью, он продолжал крепко спать и сопеть.
Сейчас он больше обычного напоминал настоящего медведя, а я вдруг стала думать о том, что, возможно, его странное поведение было как-то связано с впаданием в спячку.
Да, для обычных лесных медведей было еще слишком рано, но ведь он не был обычным!
Псы не отходили от него даже ради еды. Лежали всегда рядом.
Но что радовало, постепенно его кожа становилась горяче́й.
И уже от одного этого я была готова на что угодно, лишь бы он пришел в себя!
Измучившись от мыслей и невозможности сделать ни одного верного вывода, я легла рядом с ним, прикрывая глаза и глубоко вдыхая запах его тела, который, к счастью, ничуть не изменился.
Мысленно я молилась весь этот долгий страшный день, и казалось, что состарилась на пару лет в ожидании момента, когда медведь проснется и все станет окончательно ясно.
Но не ожидала от самой себя, что усну у него под боком, свернувшись под тяжелой горячей рукой так уютно и доверчиво.
Мне казалось, что я только закрыла глаза на пару минут, но, когда распахнула их снова, на дворе уже стояло не просто утро, а самый настоящий день.
А медведь обнимал меня тяжелой горячей рукой, прижимая к своей груди, и водил кончиками пальцев по моей шее, заставляя тут же затрепетать.
— Что не так, Иля? Ты снова боишься меня?
О господи!
Каким же сладким и долгожданным было услышать собственное имя из его губ!
Я повернулась в его руках настолько быстро и резко, что у самой закружилась голова, но цеплялась за родной сиреневый взгляд, который хоть и не видел меня, но перестал быть пустым и отрешенным.
