Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
— Миша! — ахнула я восторженно, потянувшись к нему и обнимая за шею, чтобы прижаться всем телом, слыша его недоуменный легкий смех:
— Миша?
— Тебе не нравится?
— Почему же?
Медведь улыбался, а я почувствовала такое облегчение, что все самое страшное осталось позади, что, кажется, была готова просто потерять сознание.
— Наконец-то ты со мной! — выдохнула я с дрожью и прижалась к его груди, несмотря на то, насколько она была по-прежнему грязной, тут же ощутив, как медведь напрягся и заводил носом, улавливая ароматы, которые, кажется, его совершенно не радовали.
Причем не радовали настолько, что черные брови сошлись грозно на переносице, а взгляд невидящих глаз стал настолько тяжелым, что захотелось поежиться.
— Что я сделал? Я испугал тебя?
Медведь почти рычал, а у меня по спине прошел холодок от осознания того, что он не помнит прошлой ночи. Совсем. А иначе зачем бы спрашивал?
— Нет-нет, со мной все в порядке… — быстро пробормотала я, зная, что медведь все почувствует, но не решаясь добавить о том, в порядке ли он.
Поджав губы, он покачал отрицательно головой, а я тяжело сглотнула, понимая, что происходит что-то очень странное и пугающее.
— Расскажи мне, что происходило.
— Я проснулась прошлой ночью и увидела тебя сидящим и смотрящим в окно, — тихо отозвалась я, начав при этом гладить по мощной груди, потому что хотела успокоить и показать, что я рядом. Всегда теперь буду рядом. Как положено жене. — Сначала я не заметила ничего необычного, но потом…ты не двигался.
Как бы я ни старалась говорить ровно и спокойно, а голос все равно дрогнул от излишнего переживания, и медведь прижал меня к себе сильнее, говоря жестами и собственным телом о том, что рядом с ним я не должна ничего бояться.
И я не боялась.
Только очень переживала за него.
— Мной управляют, Иля.
Всего три слова.
А я не смогла сделать вдох, с ужасом вцепившись в него так, словно прямо сейчас его могли забрать у меня. Те проклятые люди, которые не принимали его звериной сущности и причинили ему так много вреда и боли!
— Это может быть опасным для тебя…
— Ты не причинишь мне вреда, — твердо сказала я, нахмурившись вслед за медведем и не разжимая своих рук.
