Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
И если для этого мне придется пристрелить кого-нибудь, то я сделаю это!
Миша такого не ожидал и недоуменно хохотнул, а я выбралась из его рук, хитро улыбаясь:
— Сначала баня, а потом все остальное.
Он легко рассмеялся в ответ, и от этой шальной клыкастой улыбки моя душа расцветала и начинала порхать, словно радужная бабочка, позабыв обо всех страхах дня и переживаниях о том, что ждет нас в следующем дне. Или в темноте ночи.
Я не пускала медведя в баню до тех пор, пока она не нагрелась достаточно, чтобы я смогла раздеться.
Сама. Догола.
Впервые за очень долгое время.
Но все равно в первую секунду смущенно застыла, когда он вошел, пригнувшись, как всегда, чтобы поместиться в дверном проеме, широко улыбнулся и тут же протянул ко мне руки.
— Не знал, что меня будет ждать такой сюрприз.
От его мурчащего голоса тело тут же покрылось блаженными мурашками, а я смущенно улыбнулась в ответ, больше не сопротивляясь, когда он сел на скамью и усадил меня на свои колени.
Такой горячий. Такой большой. Такой родной.
И такой желанный.
— Я и сама не знала, — чуть улыбнулась я, зная наверняка, что медведь все почувствует и поймет мой искренний порыв быть ближе к нему. Почувствует, что теперь я доверяю ему больше, чем себе. И хочу, чтобы он это знал.
— Еще болит, — он положил горячую большую ладонь на низ моего живота, не спрашивая, а зная наверняка, что так и было, хмыкнув на мои слова:
— Совсем немного. Уже почти прошло.
— Хочешь попробовать еще? — прошептал медведь, касаясь губами моих и целуя нежно и аккуратно, а я потянулась за ними, чтобы коснуться смелее и выдохнуть:
— Хочу… Но сначала мыться.
Медведь рассмеялся в ответ, но кивнул, только когда я потянулась за гелем для душа и мочалкой, он вдруг взял его, выдавливая на свои ладони, и легко растер, снова прикасаясь ко мне.
— Мыться так мыться, — промурчал он загадочно и сладко, принявшись скользить ладонями по моей обнаженной коже, отчего я задохнулась, не ожидая, что эти медленные, скользящие, горячие прикосновения могут быть настолько чувственными и возбуждающими.
