Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
— Не отвлекайся, девочка, — хмыкнул он, когда я застыла с мочалкой в руках над его плечами, будучи не в состоянии пошевелиться сразу и прекратить это волшебство, от которого мое тело оживало и начинало чувствовать просто на триста процентов!
— Ты ведь делаешь все для того, чтобы я отвлекалась, — выдохнула я с придыханием, когда ладони медведя с легкого массирования спины перешли на грудь, и он обхватил их, чуть сжимая, но не причиняя даже капли боли или каких-то неприятных ощущений.
Медведь только заурчал в ответ, не отрываясь от своего занятия и теперь легко играя с затвердевшими сосками большими пальцами.
— Так не больно?
— Нет, — выдохнула я, облизнув губы.
— Приятные ощущения?
Моим ответом были протяжный стон и дрожь по всему телу, которая разносилась волнами от каждого его прикосновения и собиралась капельками жара внизу живота."
"— Хотела бы я знать, где ты всему этому научился, — прошептала я, шумно выдыхая, когда его ладони соскользнули немного вниз, принявшись ласкать живот.
— Этому не нужно где-то учиться, девочка.
И с этим сложно было поспорить!
— А вот мне надо учиться, — улыбнулась я в ответ на заинтригованно приподнятые брови медведя, убирая из рук мочалку, и касаясь к нему раскрытыми ладонями. Как делал это он сам.
Если это настолько горячило мою кровь и нравилось мне, значит, и ему станет приятно?
Спрашивать медведя было даже не нужно.
Его низкое хриплое рычание перешло в чувственный стон, а я не смогла сдержать волны восторга и трепета оттого, что мои несмелые и неумелые касания нравились ему.
Как и мне нравилось касаться его.
Водить ладонями по обжигающе горячей гладкой коже, ощущая его силу, его мощь, его выпуклые тугие мышцы, что создавали воистину божественный рельеф тела.
Завороженно я мылила его мощные широкие плечи, его выпуклую грудь с черными волосами, его каменный пресс с ярко выраженными кубиками и закусывала губу, чтобы не улыбаться словно сумасшедшая, слыша, как хрипло и отрывисто дышит медведь от этих простых и незамысловатых движений.
Как напрягается его тело по мере того, как двигаются мои ладони по нему.
В этом было волшебство сродни тому, что я гладила дикого хищника, но не боялась его, потому что искренне доверяла ему.
— Поцелуй меня, девочка.
Его хриплый низкий голос обволакивал жаром и дрожью нетерпения, ведь теперь я знала, что последует за этим.
