Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
И я невероятно гордилась этим!
Я хотела быть достойной его!
Медведь молчал, словно всем существом впитывал каждую мою эмоцию, и широко улыбался, а я взвизгнула, поспешно закрывая глаза и задерживая дыхание, когда краем глаза заметила в его руке ведро с водой, которой он и окатил нас, рассмеявшись.
Я рассмеялась в ответ, прогоняя из головы мысли о том, что я только начала познавать, что значит быть счастливой, и вот на горизонте появился кто-то, кто мог отобрать у меня все это. Я обещала себе, что подумаю об этом утром, а пока медведь был рядом и улыбался так красиво, я хотела жить лишь этой минутой.
— Сегодня попробуем кое-что новое, — этот его мурчащий голос обещал так много ласки и стонов, которые я не смогу сдержать, что тело затрепетало, а дыхание стало прерывистым.
Медведь откинулся назад, усаживая меня на свои бедра и разводя колени в стороны, прижимая их к нагретой, скользкой от воды лавке."
"Я сидела в самом основании его возбуждения и теперь видела его во всей красе, постепенно краснея и замирая оттого, что размеры просто поражали! Но на теле огромного медведя, кажется, не могло быть ничего маленького и скромного.
— Увидела теперь то, что хотела? — хмыкнул он, конечно же, даже не стараясь прикрыться, и, наверное, даже закинул бы руки за голову, если бы не удерживал за бедра меня.
— М-м-мгу... — только и смогла выдохнуть я, даже не пытаясь скрыть свое ошарашенное состояние. И все-таки медведь был прав в том, что мне не следовало видеть его размеров с первого раза.
— Чувствую легкую растерянность в ответе, — легко рассмеялся он, не пытаясь, однако, насадить на себя, а, напротив, почти придавив свое могучее возбуждение моими раскрытыми бедрами так, что член лег на пресс медведя. — Сегодня будешь кататься.
— Что?..
Вместо ответа он легко потянул меня вперед, тем самым заставляя проехаться лоном по его возбуждению. Сначала вперед, а потом назад. На исходную точку, так сказать.
Казалось бы, такое простое и незамысловатое движение, но от него перехватило дыхание.
Эта близость была на грани скромности и откровенности.
Что-то очень чувственное и необычное.
— Как ощущения? — медведь улыбался и, казалось, был расслаблен, когда повторил скольжение снова, в этот раз придавливая меня сильнее, отчего трение между бедрами увеличилось и затронуло какие-то очень чувствительные точки, отчего кровь прильнула не только к щекам, но и вниз живота.
