Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
— Чудесные ощущения, — прошептала я, подавшись вперед и упираясь раскрытыми ладонями в его горячий влажный торс не в силах отвести взгляд от сиреневых глаз, зрачок в которых выдавал возбуждение медведя.
Теперь я понимала смысл этих движений.
Уловила их такт и сладость, принявшись двигаться вслед за руками, ощущая, как это трение и скольжение сводят с ума, распаляя тело и зажигая жаром каждую клеточку, в которой плавились страсть и желание так близко, как только это было возможно.
Больше я не смущалась, каталась на нем, утопая в новых ощущениях.
Я и подумать не могла, что можно получить столько наслаждения и сладости от соприкосновения тел, без проникновения, как было раньше! Мое новое яркое открытие, в котором я тонула, задыхалась и глотала полной грудью эти обжигающие ощущения.
Я не замечала, как впиваюсь своими небольшими аккуратными ногтями в торс медведя, ощущая легкую вибрацию в его напряженном горячем прессе оттого, как он рычал и стонал со мной в унисон.
Это была магия, которую мы заслужили.
Она текла по венам, воспламеняя каждое нервное окончание, заставляя буквально искрить и пускать тонкие жалящие лучики кусающей страсти по всему телу. Лучики, которые собирались в ураган такой силы, что в какой-то момент казалось, что я просто лечу или теряю сознание от переизбытка этих неожиданных огненных эмоций.
Во мне словно что-то взорвалось, когда я вскрикнула, выгибаясь в спине, и рухнула бы назад, если бы не руки медведя, который подхватил, прижимая к себе так, что я ощутила собственным животом, как разрядка настигла нас почти одновременно.
Мы долго лежали, обнявшись, и просто молчали, пока дыхание не восстановилось и не пришло в норму.
И было так хорошо, что страшно было сглазить. Страшно было даже подумать о том, что кто-то сможет разрушить нашу хрупкую идиллию, вмешавшись так глупо и жестоко.
— Пойдем в дом? — прошептала я, чуть приподнимаясь на его торсе и заглядывая в глаза, где видела столько умиротворения, что улыбнулась.
— Хорошо помылись, — улыбнулся он, зашевелившись и выливая еще воды на нас двоих, отчего я взвизгнула, а он рассмеялся.
Мы вернулись в дом обнаженные и счастливые и вместе приготовили ужин.
Но чем больше приближалась ночь, тем неспокойнее становилось на душе.
Мне казалось, что за каждым деревом в сгущающейся темноте караулят враги.
