Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Вот только ее шок вперемешку с восторгом сыграли злую шутку.
Я возбудился.
Снова.
И конечно же, это было сложно не заметить, особенно пока Иля так и сидела на земле, сгребая рукой пацана, который что-то мычал и явно был не рад тому, что его нашли.
— Он не любит, когда его трогают, — пробормотала скованно девчонка, явно желая перевести тему в другое русло и сделать вид, что ничего не замечает.
Но она замечала.
Еще как замечала!
От этого ее кидало то в жар, то в холод, а я возвышался над ней и понимал, что будет чертовски тяжело объяснить ей, почему она должна переспать со мной, чтобы остаться в живых.
— Ладно. Пора возвращаться в дом. Скоро дождь усилится, — наконец проговорил я, зашагав прямо к ней и ощущая, как она вся сжалась, хоть и не шелохнулась, а я подхватил пацана за его одежду в районе спины, держа его на весу, и просто пошагал вперед.
Иля тут же подскочила, бросившись за мной.
— У тебя вся спина в крови!
— Там что-то разошлось, — пожал я плечами, хоть и чувствовал, что кровь продолжает струиться по телу и уже стекает по ягодицам и ногам.
Она быстро закивала в ответ, и теперь в ее душе разливались умиротворение и безграничная любовь к пацану.
А еще благодарность. Мне.
От этого она чувствовала себя неловко и, кажется, несколько раз порывалась догнать меня, чтобы помочь идти и заговорить, но каждый раз останавливала сама себя.
Мне же не нужны были слова.
Достаточно было ее эмоций. Потому что они не лгали и были куда выразительнее любых фраз.
— Ты точно в порядке? — взволнованно спросила девчонка, когда мы вошли в дом через ту же дверь, откуда уходили, и я молча занес пацана в его комнату, пару раз споткнувшись на непривычных лестницах и чудом не улетев с них вниз, когда пытался спуститься.
— Не помру. Занимайся пока братом.
**************************
Это все была моя вина!
Целиком и полностью! И если бы не медведь, то жутко было бы даже подумать о том, чем вся эта история могла закончиться!
Мои руки до сих пор дрожали и были холодными, словно лед, когда я порывисто обняла брата, шумно выдыхая и отстраняясь до того, как он успел замычать и начать отбиваться.
Эдя не любил прикосновений к себе."
"Научился терпеть, только когда его мыли, помогали одеваться или причесывали. Он не понимал, как порой хотелось прижать его к себе крепко-крепко и не отпускать.
Мой маленький лунный мальчик.
Он даже не понял, в какой был опасности и что медведь мог растерзать его. Настоящий медведь.
