Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Как большая кошка! Только намного громче и очень низко.
От этого звука у меня высыпали по телу мурашки, словно дрожь прошла по каждой клеточке тела.
— Нравится?
Медведь оторвался от смачного поедания сала и неожиданно сделал шаг ко мне, заставляя тут же напрячься и собраться на стуле, как бы спокойно и расслабленно я ни чувствовала себя до этого рядом с ним. Наедине. В одном сравнительно небольшом помещении.
— Очень необычно, — наконец кивнула я, с трудом подавив в себе желание встать и отойти от него подальше.
Я помнила, что он обещал не трогать меня.
И верила, что он сдержит свое слово.
Верила сегодня даже больше, чем еще вчера, потому что этот день показал, что медведь не лишен чувств и способен на помощь и, наверное, даже сострадание. А иначе зачем бы напрягался и помогал мне с поиском брата?
— Реакция тела никогда не лжет, — его голос снова изменился. Совсем немного.
Стал слегка хриплым и чуть более низким, чем обычно.
Как и то, что он сделал еще один настойчивый шаг ко мне, не остановившись на этом и теперь обнаглев настолько, что взял мою руку.
Пусть легко, ненавязчиво.
Не пытаясь даже сжать свои длинные сильные и немного шершавые пальцы.
Но это прикосновение отбросило меня далеко назад в своем страхе, с которым я боролась каждый день…но никак не могла победить.
— Я не люблю, когда меня трогают… — прошептала я, скованно убирая свою руку из его ладони, в которой было так непривычно жарко, и понимая, что, к счастью, медведь и сейчас не попытался удержать меня рядом.
Даже не повернул головы, когда я все-таки поднялась со стула, поспешив срочно заняться разбором тех пакетов и кульков, что получила от старушки вместе с «гостинцем», к которому снова потянулся медведь, хмыкнув напоследок:
— Придет время — полюбишь.
— Весьма спорное замечание.
Его прикосновение все еще жгло мою кожу.
И я не могла сказать, что мне было это приятно.
Какое-то время он молча грыз остатки сала, щеголяя голым задом, на который я усиленно не обращала внимания, а я, скинув наконец грязную куртку, раскрывала пакеты, чтобы пересыпать их в отдельные банки.
— У кого ты была утром?
Даже не оборачиваясь, я поняла, что чудо-нос медведя учуял все на свете. Снова.
