Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Или, может, просто любил картошку?
Мне бы хотелось услышать от него все подробности этой неожиданной вылазки, но я не позволяла себе произнести ни слова, почему-то продолжая стоять рядом, хотя моя помощь ему была, очевидно, не нужна.
— Доедай, а я приготовлю пока все для обработки ран, — тихо проговорила я, не дожидаясь ответа медведя, и вышла в зал, чтобы постелить его лежанку на прежнем месте — рядом с камином и расставить на полотенце все, что мне будет необходимо для нашей ежедневной процедуры перед сном.
Медведь пришел довольно скоро, опускаясь на свое законное место, только почему-то не лежа, а сразу спиной ко мне, на что я недоуменно нахмурилась, а потом вдруг увидела размытую кровь на его спине.
И сначала я решила, что снова разошлись швы на спине, но увидела, что они были на месте.
Да, кожа была все еще припухшей и по краям синевато-багровой от воспаления, но никаких струек крови я не увидела.
Кровь впиталась в штаны, оставляя следы на чистой лежанке, когда я нахмурилась, выдыхая:
— Кажется, тебе пора раздеться.
Его спина тут же напряглась, а мышцы буквально встали дыбом, отчетливо выделяясь под кожей, когда я поняла, что ляпнула фразу, которую можно было истолковать не совсем верно.
— Ты замарал штаны, — поспешно добавила я, стараясь не отодвигаться от него и удержать себя на месте, как бы ни затрепетал каждый волосок на теле от его странной и слишком заметной реакции.
Вроде бы простые слова.
И просьба очень незамысловатая.
Но было странное ощущение того, что воздух между нами почти наэлектризовался, отчего становилось очень не по себе.
Медведь зашевелился не сразу, но все-таки разделся молча. И по-прежнему не поворачиваясь ко мне.
Чтобы как-то разрядить эту неловкую ситуацию, я поднялась на ноги, отправившись в отдельную комнатушку сразу за кухней, где лежала всякая всячина и в том числе стояла корзина для грязного белья.
Думала, что, когда вернусь, станет легче.
Но легче не стало.
Медведь был по-прежнему напряжен, хоть и не показывал вида.
В отличие от его тела."
"Когда я опустилась рядом с ним на колени и старалась не прикасаться даже кончиками пальцев к его коже, все равно мне казалось, что он буквально горит. Что реагирует на каждое, даже самое незаметное касание, которых я старалась избежать.
Словно что-то неуловимо изменилось.
