Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Медведь!
Таких габаритов мог быть только он!
Кажется, он шел вполне себе нормально и даже не шатался от крайнего физического истощения или новых ран, которые наверняка мог получить в поселке, если бы его увидели.
— Ты вернулся!
Я вылетела из дома к нему, в темноте замечая, как губы медведя растянулись в недоуменной улыбке, а черные брови удивленно изогнулись, когда он хмыкнул в ответ:
— Если бы знал, что ты будешь так меня ждать, то ушел бы гораздо раньше.
А я покраснела в ответ, понимая, что поздно пытаться скрыть свои эмоции, потому что он их все равно уже сполна ощутил.
— Ты в порядке?
— Теперь да.
Моя несдержанность и чрезмерная откровенность явно подняли ему настроение, потому что теперь глаза медведя сияли лукаво и загадочно, пока я быстро осматривала его, пытаясь отыскать новые раны.
Но кажется, все на самом деле было в порядке.
— Это были они? Те люди, которые издевались над тобой?
— Нет, — отозвался медведь, зашагав в дом, а я вслед за ним, теперь чувствуя себя гораздо легче, оттого что он вернулся.
Только закрыла дверь на замок. На всякий случай.
— Боишься, что я сбегу ночью? — хохотнул на это медведь, первым делом прошагав на кухню, где принялся вынюхивать, что было приготовлено.
— Боюсь, что кто-нибудь придет вслед за тобой! — парировала я, демонстративно поставив ружье так, чтобы оно всегда было в зоне досягаемости, но сама не в силах отвести глаз от лица медведя, на котором вдруг снова расцвела его клыкастая улыбка.
В последнее время он улыбался довольно часто.
И мне казалось, что делал это от души.
Но странным было совсем другое — меня не пугали больше его звериные клыки и эти необычные глаза, цвет которых по-прежнему поражал, сколько бы я их ни видела.
— Даже не знаю, мне оскорбиться или от души посмеяться, — чуть дернул бровью медведь, безошибочно отыскав жареную картошку, и едва не нырнул в нее всей пятерней, если бы я в последний момент не всунула ему в ручищу вилку.
Он поморщился, но все-таки стал кушать почти по-человечески.
Как очень голодный мужчина — стоя над сковородкой, даже не думая про тарелку и стол.
Варвар.
Самый настоящий.
— Вот твой чай, — я поставила рядом с ним большую кружку с любимым чаем медведя, про себя отмечая, что, кажется, прогулка до поселка пошла ему на пользу. По крайней мере, теперь он кушал то, что было, особо не возмущаясь.
