Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Словно сейчас она вся заключалась в одном-единственном человеке, что стал олицетворением всего самого мерзкого и тошнотворного для меня.
— Грубишь, Иля!"
"— Так а я тебя на чай не звала, чтобы любезничать.
В какой-то момент мужчина просто покраснел от ярости. Это было видно даже в густых сумерках.
Странно, что он не перешел на крик или грубость, только хмыкнул мерзко и похотливо:
— Так позвала бы! Или ты предпочитаешь исключительно лесорубов? Полицейские тебя не возбуждают?
Когда мужчина сделал вдруг шаг вперед, я вскинула ружье.
И выстрелила.
Не задумываясь о том, что творю и что этот резкий оглушающий звук наверняка будет слышно даже в поселке, как бы далеко он ни находился от нас.
Я не целилась в него и не преследовала цели что-нибудь отстрелить, хотя было бы неплохо. Выстрелила под ноги, но и этого было достаточно, чтобы участковый сбросил свою маску приличия, заорав, но все-таки отшатываясь назад:
— Совсем охренела!
— Слышал что-нибудь о частной собственности? — спокойно отозвалась я, только чуть придерживая свободной рукой псов, которые уже почти было ринулись к незваному гостю, чтобы помочь ему скорее покинуть пределы ограды, постыдно сбежав, дабы остаться с целым задом.
Все-таки немецкие овчарки были грозной силой против одного человека. Даже с погонами.
— Ты уже одичала здесь одна на краю леса! Мужика тебе надо нормального! А не трахаться со всеми подряд без разбора!
В горле стало горько от желчи, что поднималась изнутри.
Никого не интересовала правда.
Достаточно было слов зачастую совершенно пьяных мужчин, которые охотно делились подробностями несуществующих свиданий со мной.
Это началось в тот момент, когда я осталась в доме одна с братом.
Сначала я пыталась бороться с этими грязными, отвратительными слухами.
Пыталась доказать, что все это обман и наговоры, но люди меня не слышали. Они говорили, раз я оправдываюсь, значит, есть за что.
Так им было проще жить.
Наверное, даже веселее.
Всегда был повод обсудить и посудачить долгими вечерами.
— Ты зачем пришел? Предложить свою кандидатуру? — все так же холодно и спокойно отозвалась я, давая понять, что выстрелю еще раз, если понадобится. И в этот раз уже не в землю.
— А что? Не подхожу? — тут же злобно сощурились глаза мужчины.— Слишком плох для такой красотки, как ты?
— Так чем ты лучше других? Пришел и заговорил с порога о сексе.
