Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
— А тебе нужны цветы и ухаживания, дура? Ты не думай, что я с тобой сюсюкаться буду! Если нужно, я тебе и ноги прострелю, чтобы ты на колени встала!
Он снова дернулся вперед, в этот раз выхватывая откуда-то из-под засаленной короткой форменной куртки свое табельное оружие и направляя его не на меня, а на собак.
— Сначала их пристрелю, а потом решу, что с тобой делать!
— Разве еще не решил?
Не знаю, кто из нас с участковым вздрогнул первым от услышанного голоса, который раздался ясно и слишком близко, чтобы быть всего лишь эхом.
Медведь!
Сердце заколотилось так, что в какой-то момент мне показалось, что я оглохла!
И такой реакции я от себя совсем не ожидала, в первую секунду растерявшись и едва не выронив ружье.
Я увидела его спустя минуту, спокойно и размеренно шагающего со стороны леса с какой-то тушей в руках, которую он благополучно кинул за дом, двинувшись к нам.
Слава богу, в штанах!
В полумраке позднего вечера, к счастью, не было видно ни его поразительных глаз, ни кончиков клыков, которые можно было бы заметить, если подойти к нему близко.
— Разве ты сюда шел не ради собственного удовлетворения? — протянул медведь своим странным низким голосом, по которому я, оказывается, успела соскучиться, а потому постыдно покрылась мурашками, услышав его сейчас.
— А ты кто такой, чтобы говорить со мной так?!
Участковый повысил голос и старался выпрямить спину, но даже я видела, что он струхнул. Определенно.
И в чем-то его, конечно, можно было понять.
Ведь медведь не останавливался, а продолжал идти прямо на него, настолько мощный и высокий, что любой мужчина из поселка, даже самый сильный и большой, почувствовал бы себя неловко рядом с этим великаном.
— Ты кто такой, я тебя спрашиваю?! — рявкнул мужчина, показывая оружие в своих руках, а медведь остановился в десятке шагов от него, ответив резко и твердо:
— Я ее муж.
Меня просто оглушило!
Я больше не слышала, о чем еще говорили мужчины, и не попыталась даже остановить медведя, когда тот схватил ошалевшего участкового с перекошенным лицом буквально за шкирку и просто выбросил за ограду.
Он даже не оглянулся на мужчину, который шлепнулся в грязную жижу с весьма характерным шлепком, взвыв от брани и пытаясь подскочить, но безуспешно.
А я смотрела распахнутыми глазами на приближающуюся теперь ко мне мощную фигуру, даже не моргая, слыша только, как продолжает колотиться сердце. От его неожиданного появления.
И слов.
