Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
А я с удовольствием жарила себе хлеб, делясь с медведем и псами, у которых неожиданно случился самый настоящий пир живота.
Эти часы были наполнены каким-то странным, пока необъяснимым для меня умиротворением.
Я его не чувствовала так долго, что почти позабыла.
Но сейчас мне было хорошо.
Эдя съел еще пару кусочков мяса и просто уснул прямо на земле возле костра, согретый нашими псами, что лежали с двух сторон. В непривычном для него месте, с непривычной едой. Но тихий и спокойный. Похожий на маленького ангела.
А я расспрашивала медведя о его мире, теперь стараясь понять его, оттого что он больше ничего не скрывал и говорил открыто обо всем.
— На тебя луна совсем не влияет? — я все-таки слезла с колен медведя, усевшись на землю рядом с братом и своими собаками, но смотрела на него почти все время с большим интересом, каждый раз отмечая, насколько подвижны его глаза в плане проявления эмоций. — Не становишься диким и неуправляемым?"
"Сейчас было полнолуние.
И если верить сказкам про оборотней, то это было не самое простое время.
Медведь только хмыкнул в ответ, доедая последнее мясо:
— Я всегда дикий и неуправляемый вне зависимости от луны.
— По тебе вроде и не скажешь.
Он чуть поджал губы, словно не знал, стоит ли говорить об этом, но в конце концов произнес мрачно и как-то даже вкрадчиво:
— Поверь, тебе лучше не знать меня во всей красе. Просто никогда не забывай, что я не человек, а хищник. Во мне сильнее разума кричат инстинкты. И я бываю недостаточно силен, чтобы вовремя противостоять им и не пойти на поводу.
Медведь говорил, как всегда, откровенно и прямо, но от этих слов становилось не по себе.
— Просто запомни навсегда одну вещь: не убегай от меня. Что бы я ни делал, как бы сильно ты ни боялась меня — никогда не смей бежать.
Я уже слышала это от него, но теперь понимала, что это очень важно.
— Почему нельзя бежать?..
Он поморщился и как-то весь напрягся, словно даже разговор об этом заставлял его потерять равновесие и ту расслабленность, с которой он сидел до этого.
— Меня возбуждают кровь, драка, страх и погоня. А если ты попытаешься убежать от меня в страхе, то…будет очень плохо.
— Что ты сделаешь, когда догонишь? — прошептала я, вдруг почувствовав, как холодеют мои руки, видя теперь, что в его глазах появились отблески огня, словно ад, который я не видела до этого момента.
— Тебе лучше не знать, девочка.
Больше медведь не хотел говорить об этом.
Затушил костер и сказал, что пора спать.
