Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Но первое, отчего заколотилось мое сердце, выдавая с потрохами, была вовсе не радость от скорой встречи с самым близким человеком на свете.
А то, что времени для моральной подготовки к близости с медведем оставалось меньше, чем я предполагала.
Черт!
— Не поможешь мне с этой чертовой дверью?
— Конечно! — очнулась я от собственных мыслей, от которых уже сейчас руки становились холодными, стараясь всячески отогнать их, потому что на данный момент нужно было скрыть все следы присутствия медведя в доме.
Было неожиданно, что он сам вызвался быстро приколотить дверь на место и снизить риск самого резонного из вопросов — КАК такое могло случиться,— потому что логичного ответа я бы дать не смогла.
— Точно не хочешь нас познакомить? — криво и задорно улыбнулся медведь, когда с горем пополам мы все-таки смогли сделать так, чтобы дверь выглядела как прежде, хоть и открывалась с большим трудом.
Черт, черт, че-е-ерт!"
"Я взвыла вслух, слыша смех наглого медведя и от души заехав ему полотенцем по торсу, только легче от этого вовсе не стало.
— Что скажешь ей на этот счет?
— Придумаю что-нибудь! Главное, ты сам не показывайся ей на глаза!
Оставалось надеяться только на то, что благоразумие медведя возьмет верх, как происходило до этого, и он будет вести себя прилежно и очень тихо.
— Я буду приносить тебе еду в лес, — попыталась я сгладить собственные слова, на что медведь только изогнул бровь, явно давая понять, что без моей еды ему будет даже лучше. — Захвати с собой аптечку, я буду выходить утром, пока мама не проснется, и делать тебе перевязки.
— Переживаешь за меня… — он не спрашивал. Говорил. Потому что знал наверняка, что я чувствовала, даже если я сама этого толком не понимала.
Но я отступила назад, когда он встал рядом слишком близко, нависая и буквально заглядывая в лицо.
— Не переживаю. Почему-то уверена, что в лесу тебе будет куда уютнее, чем в доме, — пробормотала я, застывая неловко и скованно, потому что медведь усмехнулся, не пытаясь переубедить меня, и склонился ниже, вдруг выдыхая своим мурчаще-бархатным голосом:
— Поцелуй меня. На прощание.
— Ну знаешь!..
