Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Это уже чересчур! Какое прощание, если мы утром увид…
Меня оглушило и расплющило от неожиданности, когда медведь сделал это сам, не дожидаясь даже того, что я договорю!
Он просто опустил голову и прижался к моим губам своими, не пытаясь, к счастью, коснуться при этом еще и руками.
Потому что даже этого прикосновения хватило, чтобы меня тряхнуло.
И вовсе не от восторга.
Я просто шарахнулась назад, едва не завалившись на стену, а медведь сдержанно выдохнул, потому что рассчитывал не на такую реакцию, а теперь видел наверняка, что я не преувеличивала, когда говорила, что он буквально убьет меня своей близостью.
— Мама уже близко, — проговорил он сдержанно, но довольно спокойно и просто вышел из дома, не сказав больше ничего.
***************************
Терпение и выдержка не относились к моим сильным качествам.
Я в принципе не знал, что они у меня есть, пока не столкнулся с этой гребаной ситуацией.
Немыслимее пары, чем мы, просто невозможно было представить.
Девочка, которая боится секса и мужчин.
И нечеловек, который от секса дуреет настолько, что способен убить и лишь потом опомниться.
Проще было убить ее...сделать это максимально быстро, чтобы не причинять боли. Подкрасться, чтобы она не испытывала страха.
Я, честно говоря, думал об этом некоторое время назад.
Даже прикидывал возможные варианты, потому что считал, что это будет куда гуманнее, чем заставлять ее делать то, отчего девчонку воротит всем ее существом.
Ходил вокруг ее дома кругами и как никогда ощущал себя хищником, место которому только в лесу, вдали от людей.
Прислушивался к ее эмоциям, в которых ощущал себя.
А ведь она действительно рассуждала о том, сможет ли переступить через себя…и понимала, что ничего не получится.
И я понимал.
Ощущал до нервной дрожи и понимал еще и то, что сам не смогу сдержаться.
Потому что хотел ее. Очень.
С той неистовой темной жаждой, которую способны испытывать только звери.
Она была моей добычей.
Той хрупкой невинной ланью, чьи огромные глаза так пленяют и завораживают.
Я врос в нее за эти дни.
Забрался ей под кожу.
Научился дышать ее эмоциями, отгоняя от себя все лишнее и сводящее с ума теми черными пятнами в моей голове, где я едва ли мог найти что-то хорошее.
Я цеплялся за нее, впервые познав то, с чем еще никогда не сталкивался, — тепло.
Искренность, которая была чужда людям.
Иля боялась меня, содрогалась всем телом от любого, даже самого мимолетного прикосновения.
Но она никогда не врала.
