Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Скажи им, всем, только по одному...
— Конечно!
— Что встречаться не надо. Ротные пусть передадут все, что хотят, через Макса. А охранники через тебя."
"— Понял.
— И с Максом тоже никаких бесед. Второго моего соседа опять нет?
— Нет.
— Вот и хорошо. Бери Макса, и втроем посидим за горилкой. Разговор за горилкой — норма. А просто беседа может вызвать подозрение. Понял?
— Все понял.
Касим говорил с Игнатом, как со своим командиром, а тот верил ему в силу известных причин. И это, конечно, упрощало все дела, связанные с созданием заговора, почву для которого Игнат готовил, осторожно пользуясь обстановкой, настроениями в банде, просчетами атамана.
Днем разведчик занялся обычным своим делом в отряде. Собрал боевиков, проверил их подготовку по рукопашному бою. Подготовка была никудышная. Сказал, что уже лучше. Постепенно осваивают. Придет время — овладеют. Их это не очень беспокоило. Лишь бы меньше тревожили. Но атаман требовал, и занятия Игнат проводил. Но нерегулярно. От случая к случаю.
И сейчас около часу показывал им приемы перехвата ножа и выбивания пистолета.
Вечером, когда он пришел к себе, его уже ждали. Касим и Макс уныло сидели перед штофом из темного стекла. На столе розовело сало, сладко пахло от ломтей хлеба.
Оба ничего не тронули в ожидании Игната.
Они еще не допили штоф, хотя все уже было переговорено. Касим наливал остатки в кружки, как вдруг вошел посыльный от атамана.
— Углов! К командиру!
Как на фронте, как в Красной Армии. Не «к атаману», а «к командиру».
