Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Так или иначе жизнь в лесном домике налаживалась. Почти ежедневно человек и собака ходили в глубь тайги на охоту. Иногда ночевали в лесу, задерживались на два-три дня.
К осени все плоды крестьянских земледельческих трудов были убраны: картошка, овощи, зелень — все уже лежало в погребе и кладовой, запасенное на долгую зиму. Кое-что уже было заготовлено из лесных продуктов: грибы, ягоды, а также травы, которые Игнат заваривал в чай. И теперь большая часть времени приходилась на охоту.
Помор и, в особенности, Игнат как бы старались насытиться диким лесом, по которому истосковались живые их души.
Однажды Игнат сходил в свое прежнее логово, где жил когда-то вместе с Хромым, и целый день приводил пещеру в порядок.
По определенным дням — раз в неделю, к берегу причаливал катер. Игнат встречал его. Еще затемно вместе с Помором он выходил из дому и ожидал катера, сидя у костра на берегу моря. С почтой передавали газеты, иногда — записки из госохотинспекции, где теперь Игнат числился егерем.
"Ему писали фронтовые друзья, сослуживцы. Писали Топорков и Матюшин. Писал Касим, упорно приглашая его в гости к себе, на Украину. Писал Хохлов. Он, как и прежде, был с головой в разведке, и письма его были немногословными. И в каждом он напоминал Игнату, что если тот соскучится по работе, то дело для него есть всегда и в любую минуту.
Однажды Игнат получил письмо от Наташи. Оно было радостным и немного грустным. Бывалая летчица очень радовалась, что нашла наконец адрес Игната, писала о себе, прислала фотографию: она в центре — с двумя своими малышами-близнецами на руках, и рядом — муж, летчик-испытатель.
Еще он вел переписку с Министерством обороны — искал отца. Но никак не мог найти.
