Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Он застрелит немца, который придёт для наблюдения за ним. Но этот план не подходил, потому что другие фашисты услышат выстрел и будут на него охотиться. Правда, собаки не дадут им незаметно подойти. Но ведь он даже не знает, сколько их, этих немцев, там, на побережье.
Старик ходил по избе и волновался. С каждым днем, с каждым потерянным часом терялась надежда помешать фашистам выполнить порученное им дело. А дело наверняка было важным и связано с морем, с военным немецким и нашим флотом. В этом Иван Васильевич не сомневался.
После долгих раздумий он в конце концов решил устроить засаду вблизи базы немцев, там, возле холма, где, видимо, и располагается их землянка. Самый неприметный и удобный подход к склону холма как раз там, где он вел наблюдение в прошлый раз, где увидел одного из них.
Сейчас около трех часов дня,— он посмотрел на ходики на стене,— вот сегодня ночью, за час до рассвета, и надо идти. А как рассветет, они обязательно выйдут из своего убежища.
За эти дни он так и не снял поставленную сеть. Очень уж не хотелось ходить под наблюдением этих гадов ползучих.
Он немало слышал о зверствах немцев, хотя сам и не был участником этой, второй войны с Германией. Но в Архангельске слышал такое, отчего кровь стыла в его жилах. Ну что ж... Он хоть немного, но заплатит им...
Пошел во двор за дровами — запасы кончались. Взял карабин и корзинку для дров. Собаки выскользнули, едва он отворил наружную дверь.
Старик Лихарев резко и сердито крикнул:
— Назад!
Но Белка уже скрылась за кустами.
— Назад, Помор! Назад, Белка! — еще более резко и зло крикнул он, и Помор остановился.
— Ко мне!
Собака неохотно пошла к дому, и, посадив Помора на цепь, он стал звать Белку, но она не появлялась. Все было тихо.
