Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Старик оставил корзину, освободил Помора от цепи и, шепнув ему: «Иди рядом!» — осторожно стал двигаться вдоль стены своего дома к кустам с другой стороны. Карабин держал наизготовку.
Подобрался к кустам. Вместе с Помором обошел все кусты ивняка и не нашел ни Белки, ни следов ее или чьих-нибудь других. Да найти их там было и нельзя — высокая, негустая, уже пожухлая трава скрывала следы, не давая им отпечатываться на почве.
Но вот Помор замер, уткнувшись носом в землю, и вдруг заскулил..."
"Старик быстро подошел к собаке и, склонился над этим местом.
Ровно через сорок минут после этих событий Фогель подполз к штурмфюреру, наблюдавшему в бинокль за побережьем.
— Ефрейтор Фогель. Штурмфюрер, разрешите доложить?
— Да.
— Удалось убрать одну из собак охотника.
— Докладывай.
— Я наблюдал за его домом, когда он вышел за дровами, и одна из собак, рыча, бросилась ко мне.
— Следы убрал?
— Так точно, штурмфюрер. Труп собаки унес с собой и закопал в тайге.
— Что охотник?
— Он поискал собаку, долго звал ее, потом со вторым псом ушел в дом.
— Хорошо.
Ефрейтор ждал, что еще скажет начальник, но тот молчал. Он думал о том, что приходится возиться с какими-то паршивыми собаками, с этим стариком, вместо того, чтобы срезать их всех одной очередью из «шмайссера».
Ефрейтор попросил разрешения уйти, и Крюгер кивком головы отпустил его.
19. ДВА ВЫСТРЕЛА
Старик Лихарев залег в густых можжевеловых кустах. Выбрал место, где перед ним лежал полуметровый валун, на который удобно было опереть во время стрельбы карабин. До рассвета оставалось совсем недолго ждать, и Иван Васильевич удобно устроился, надежно замаскировавшись в кустах.
