Катя возвращается в Минск с больной дочерью Мартой, пытаясь найти спасение для её здоровья. Вадим, её первая любовь, за четыре года постарался забыть о женщине, которая навсегда изменила его жизнь. Встреча, которой обе стороны избегали, становится неизбежной, возвращая прошлое и ставя под...
Раздел Chitat.online для книги «Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Катя возвращается в Минск с больной дочерью Мартой, пытаясь найти спасение для её здоровья. Вадим, её первая любовь, за четыре года постарался забыть о женщине, которая навсегда изменила его жизнь. Встреча, которой обе стороны избегали, становится неизбежной, возвращая прошлое и ставя под...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Катя возвращается в Минск с больной дочерью Мартой, пытаясь найти спасение для её здоровья. Вадим, её первая любовь, за четыре года постарался забыть о женщине, которая навсегда изменила его жизнь. Встреча, которой обе стороны избегали, становится неизбежной, возвращая прошлое и ставя под...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А ведь после смерти отца и предательства Леры он прожил с этой композицией, или, правильнее сказать, прожил в этой композиции, почти год…
Пока мать была в больнице, с утра до вечера сидел за столом в родительской квартире, дважды в день выгуливал осиротевшего пса, заходил в магазин, покупал спиртное, тупо смотрел в окно, периодически подливая в рюмку… Один на один с собой, со своим горем, со своим одиночеством. Пустота в душе, которую уже не заполнишь. И гнетущая тишина. Настолько громкая, что от нее некуда было скрыться! Пытаясь это сделать, однажды, не глядя, он взял у отца на полке старую кассету, вставил в магнитофон, включил…
«Зазвони в колокола, сядь со мною у стола, и станет с горем пополам ночь светла…» — раздалось из хриплого динамика.
Вадим замер на месте. Дослушав до конца, он поставил песню на повтор, перенес магнитофон на кухню, снова повторил… Сколько раз он сделал это за тот вечер и за последующие дни в течение года — счету не поддавалось. «Кручина» для него была уже не просто песня, это было состояние. Сидишь вечером, зная слова наизусть, тупо слушаешь, сравниваешь себя в замутненном алкоголем сознании с сорванным с ветки последним осенним листом и медленно падаешь, падаешь на припорошенную снегом землю…
…Ему это даже стало нравиться: спокойно, комфортно. Точно нашел внутри себя понимающего собеседника. И никто и ничто не могло вывести его из этого состояния. Ни мама, ни друзья, ни непонятная на тот момент работа, которой он занялся. Надо было учиться зарабатывать деньги хотя бы на лекарства Нине Георгиевне. А потом Ковалевский предложил съездить за машиной, Вадим познакомился с Мартином…
С тех пор «Кручину» он уже не слушал. Точнее, он о ней как-то забыл. Темп жизни внезапно ускорился, подхваченный ее течением Ладышев — человек действий — органично влился в ее бурлящие потоки под названием «бизнес»…
Куда девался старенький магнитофон с заезженной кассетой, он даже не мог вспомнить: то ли потерялся при переездах (а до того, как купил квартиру на Сторожевской, Вадим успел сменить несколько съемных), то ли забрали с собой строители… Но до вчерашнего вечера о «кручине» он не вспоминал. Разве что после болезненного расставания с Катей готов был погрузиться в этот поток. Но пересилил себя и снова нырнул в работу. Начался новый ее виток. Это и спасло.
И вот впереди снова замаячила «кручина»…
Дела наладились, рабочая неделя закончилась, Поляченко поехал к жене и сыну. Вадима же ждет очередная ночь с самим собой, когда никто и ничто не заполнит пустоту в душе. Даже мамы нет дома.
Точно загипнотизированный, он скачал перед сном песню на телефон, прослушал несколько раз, налил в стакан виски… Но не притронулся, забыл на кухонном столике.
