Катя поднялась на кровать и ощутила гнетущую тишину ночи. Время словно замерло, но внутри сердца билось бесконечное смятение. С каждой секундой душевное горе множится, как сладкий ад в царстве сновидений. Книга обещает открыть эту вселенную чувственности и боли, где каждая минута пронизана любовью и страданием....
Но до завтра придется потерпеть.
Концерт закончился, Ладышев предложил подвезти Аду домой. Та, на удивление, повела себя непривычно: скромно потупив глазки, поблагодарила, но попросила об одолжении — вместе поужинать. Мол, отец уже улетел в Москву, искать компанию поздно, а все-таки Новый год, пусть и Старый. То, что она вела себя вежливо и тактично, Ладышева и подкупило. Можно сказать, посочувствовал ее одиночеству. И зря.
В ресторане, куда она предложила заехать, кроме них никого не было.
Дальше стало еще хуже: беседа не заладилась изначально. О чем можно говорить с женщиной в глубоко декольтированном платье, которая, словно гипнотизируя, сверлит тебя взглядом и при этом периодически недвусмысленно проводит кончиком языка по губам? Какая тут еда? Да ему кусок в горло не лез! Приготовившись к защите, он изо всех сил пытался понять логику дальнейших действий Ады, а та всё сверлила и сверлила его взглядом, от которого уже начинала кружиться голова.
Попытавшись отодвинуться, Вадим сделал неловкое движение и локтем сбросил на пол вилку. Звон металла о плитку словно послужил сигналом к действию, и… Вадим расхохотался: громко, на весь зал.
Придется и ему играть не по правилам. Дерзко, невоспитанно, нетактично.
Обретя уверенность, он снял с колен озадаченную женщину и небрежно показал на ее место напротив:
— Вообще-то я поесть сюда пришел. — Дождавшись, пока официант принесет новые приборы, Вадим демонстративно принялся на еду.
"Недоуменно посмотрев на растерянную даму, официант скрылся за стойкой.
— Так себе рыба… Могла бы выбрать ресторан и получше, — мужчина отодвинул едва тронутую тарелку с горячим.
Растерянность сидевшей напротив Ады постепенно уступала место злости: дернулись скулы, сжались губы.
