Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
Будто тоже только сегодня вернулась. Они вышли из такси, остановились на дороге, и все вместе принялись оглядываться. Любовь Аркадьевна упёрла руки в крутые бока, сделала глубокий вдох и огляделась.
– Да-а, – протянула она. – Кто бы мог подумать.
– И всё равно это наш дом, – сказала ей Лана.
Любовь Аркадьевна остановила взгляд именно на доме. Нахмурилась.
– Как-то плохо он выглядит.
– Плохо? – ахнула Лана. – Тебя не было здесь две недели назад! Вот когда нужно было ужасаться. Я думала, он рухнет, как только я к нему подойду.
– С домом? Или с твоей личной жизнью?
– Мама, не начинай.
– Дом, милый дом, – пробормотала себе под нос Любовь Аркадьевна, когда переступила порог. Соня протиснулась вперёд неё и с топотом понеслась вверх по лестнице.
– Бабушка… ой, Люба, у меня есть своя комната!
– Замечательно, – с тоской отозвалась та. – Нам всем по комнате, и можно здесь состариться.
– Перестань жаловаться, – попросила её Лана. Прошла в тесную гостиную, остановилась, наблюдая за тем, как мать оглядывается.
– Я помню, – отозвалась мать. Кинула на дочь быстрый, выразительный взгляд. – А ты нет. Я помню, как было прекрасно. Как текла крыша, лопались трубы и скрипели полы. И всё это необходимо было ремонтировать, без конца. А ты была маленькая, носилась по округе, качалась на ветке яблони, и у тебя всё было прекрасно.
Лана улыбнулась, присела в кресло.
– Я помню, что ты рисовала на веранде.
– Можно вспомнить былые дни.
– Вспомни. Но на веранду лучше не выходи. Там пол прогнил.
Любовь Аркадьевна возмущённо фыркнула.
– Кто бы сомневался.
– Между прочим, твоя вина, что дом в таком состоянии.
– Моя?!
– Конечно. Ты могла бы мне об этом сказать, я бы его отремонтировала… в своё время.
Любовь Аркадьевна стояла напротив и смотрела на дочь свысока.
– В твоё время, дорогая моя, ты была занята совсем другими делами. Манишки для своего Славика гладила! И о прошлом ты ни говорить, ни вспоминать не хотела. А была бы поумнее, то не эту бы рухлядь ремонтировала, а позаботилась бы о своём будущем, и прикупила бы себе домик на берегу Средиземного моря. И горя бы мы сейчас с тобой не знали. А теперь сидим в этой дыре!
– То есть, я дура? – без злости и возмущения, переспросила Лана.
